Ярость льва
Шрифт:
В коридоре было холодно. Молодой матрос зябко поежился и поднялся. Он сделал несколько энергичных шагов, чтобы восстановить кровообращение, и отошел от своего стула. Он скучал. В то же время ему было страшновато. Сначала это было похоже на большое приключение, как крестовый поход, а сейчас все выглядело иначе. Он повернулся, собираясь идти обратно к стулу, когда из камеры раздался приглушенный крик. Матрос замер. На его лице застыло изумленное выражение. В камере снова закричали. Затем послышался звук ломающейся койки. Он заглянул в глазок как раз в тот момент, когда Гийон ударил Меллори кулаком в лицо, и Меллори
– Ты меня втянул в это, ублюдок, – кричал молодой француз. – Я убью тебя! Убью!
Гийон бросился на Меллори, который, увернувшись от очередного удара, подставил ему подножку. Через секунду Меллори сидел верхом на груди Гийона и душил его.
Отодвинув засовы, матрос вбежал в камеру с револьвером в руке и схватил Меллори за воротник. И тут произошло нечто неожиданное. Гийон вскочил с пола, схватил матроса за запястье, с силой вывернул руку и выбил револьвер. Матрос уже раскрыл рот, чтобы позвать на помощь, но Меллори коротким и сильным ударом в челюсть оборвал его крик. Он подобрал револьвер, кивнул Гийону, и они быстро вышли из камеры. Все было спокойно. Гийон запер дверь, и они побежали. В главном коридоре были слышны приглушенные голоса и звон посуды из кухни. Они оказались на верхней ступени лестницы, ведущей в пещеру. Внизу было безлюдно. «Флер де Лис» и моторная лодка сиротливо стояли у причала.
Они быстро сбежали по каменным ступеням, на мгновение остановились внизу и бросились к «Флер де Лис».
Влетев в рулевую рубку, они тут же увидели, что гнездо радиотелефона пусто.
Меллори усмехнулся:
– Осторожная скотина.
– Этого следовало ожидать, – сказал Гийон, пожав плечами. – Хороший солдат должен быть дальновидным.
Он огляделся и покачал головой:
– Многовато места для двоих.
– Ничего, справимся, – сказал Меллори. – Отдать швартовы. Уходим.
Гийон быстро прошел вперед, сбросил первый канат с кнехта и тут же услышал грубый окрик. Подняв глаза, он увидел матроса на верхней ступени лестницы. Гийон пробежал по палубе назад и отдал второй швартов. Матрос выхватил револьвер и дважды выстрелил, сбегая вниз, Ко было поздно. Двигатель взревел и завелся. Меллори направил «Флер де Лис» к выходу из пещеры.
Брызги хлестали в лобовое стекло, волны заливали палубу, когда катер, обогнув риф, взял курс на Пуант дю Шато.
14. Железо и кровь
Хэмиш Грант приоткрыл дверь и прислушался к спокойному дыханию спящих. Фиона растянулась на диване. В кресле, накрыв ноги пледом, дремала Энн. Она открыла глаза и тихо спросила:
– Который час?
– Начало девятого. Джагбир приготовил свежий чай.
Она встала, накрыла Фиону пледом и вышла вместе со свекром.
– От них есть что-нибудь?
Старик покачал головой:
– Пока нет.
В кухне, большой и уютной, выходящей окнами во двор, Джагбир жарил яичницу. Увидев Энн, он налил в чашку чай. Она встала у плиты, осторожно отпивая обжигающий напиток.
Пошел дождь. Дождевые струи потекли с крыши, вода тащила за собой бурые листья. Энн подошла к окну. Мысли ее были о Меллори.
Хэмиш Грант потрепал ее по руке:
– Он ведь сказал, что вернется к завтраку. Я бы на твоем месте не стал так волноваться.
– Я и не волнуюсь, – сказала Энн. – Уверена, что он способен
– Скоро, думаю, все станет ясно.
Она допила чай и подошла к двери:
– Я, пожалуй, спущусь вниз, к гавани. Посмотрю, что там.
– Я пошлю с тобой Джагбира.
Она покачала головой:
– Пусть готовит завтрак. Я не задержусь. И не буди Фиону. Пусть поспит.
Энн надела дубленку и вышла из дому. Дождь не прекращался. Серая мгла клочьями стелилась над водой. Главная вершина острова казалась зеленее обычного на фоне свинцового неба.
Она ускорила шаг и, остановившись у обрыва, посмотрела вниз, в сторону гавани. В самом конце причала стоял брошенный пикап, рядом была пришвартована моторная лодка Гийона. Она сбежала с горы и напрямик пошла к причалу. Машина стояла с холодным двигателем. Энн нахмурилась и несколько секунд не двигалась, размышляя, затем прошла в самый конец причала и спустилась в шлюпку Гийона.
Она заглянула в маленькую рубку, огляделась и уже повернулась, чтобы выйти, но вдруг почувствовала в свежем утреннем воздухе запах бензина. Она поморщилась. У дверцы моторного отделения стояла небольшая лужица, оттуда и шел запах. Она открыла дверцу и увидела хаос изорванных шлангов, тонких трубочек и вывернутых краников.
Энн в недоумении опустилась на одно колено. Чьи-то шаги глухо отдавались по деревянному настилу причала, потом послышался голос Оуэна Моргана:
– Эй, там, внизу!
Энн поднялась на ноги, выглянула из рубки. Увидев ее, Оуэн спустился на палубу. На нем было старое пальто и резиновые сапоги, седые волосы слиплись от дождя. Он хотел улыбнуться, но улыбка угасла, как только он взглянул в обеспокоенное лицо молодой женщины.
– Что случилось?
– Посмотрите, что-то с двигателем.
Оуэн быстро спустился вниз, а когда снова показался на палубе, его лицо было мрачнее тучи:
– Кому это понадобилось?
– Тому, кто хочет, чтобы никто не мог покинуть остров.
Он нахмурился:
– Послушайте, может быть, вы расскажете мне, в чем дело? Где «Фоксхантер»? Я слышал, как он завелся и ушел куда-то рано утром.
– Видимо, это были полковник Меллори и мсье Гийон, – сказала она. – Они должны были уже вернуться. Боюсь, как бы с ними чего не случилось.
– А что, у них неприятности?
– Может быть. Но сейчас не время вдаваться в подробности, Оуэн. Мы должны как можно скорее добраться до Гернси. Где ваша лодка?
– В сарае. Третьего дня поднял ее на зиму. Но, если это действительно так необходимо, я могу снова спустить ее на воду. Полчаса мне будет достаточно, чтобы ее подготовить.
– Пожалуйста, так и сделайте, – сказала Энн. – А я пока сбегаю за остальными. Когда вернусь, расскажу все более подробно.
Она подбежала к машине, села за руль и включила стартер. Ей пришлось несколько раз качнуть педаль газа, прежде чем двигатель нехотя завелся. Когда она наконец тронулась с места; Оуэн Морган был уже на полпути к сараю, стоящему неподалеку от отеля. Валлиец чувствовал сильное возбуждение. Случилось что-то серьезное, это было видно по тому, как вела себя Энн Грант. На человека, вся жизнь которого представляла собой непрерывную цепь приключений, ожидание живого дела всегда действует опьяняюще.