Ярость
Шрифт:
Намечался великолепный уик-энд. Уже в пятницу вечером мы с Джо, Пит и пара его друзей как следует напились. Я напился первый раз в жизни, но никаких особых последствий наутро не было, даже голова не болела. Пит по субботам не работал, и с утра он повел нас осматривать окрестности. Было довольно безлюдно. Пит объяснил нам, что летом всегда так. Большинство студентов уезжает на озеро… А местечко было действительно чудное. Мы собирались уже возвращаться с прогулки, когда Пит увидел парня, шагающего к лодочной станции, и закричал:
– Скрэг! Эй, Скрэг!
Скрэг был громадным малым в вылинявших
– Как жизнь? – спросил он.
– Нормально, – ответил Пит. – Это мой брат Джо и его приятель Чарли Деккер. Скрэг Симеон.
– Привет!
И Скрэг пожал нам руки. Затем, тут же забыв о нашем существовании, повернулся к Питу:
– А что ты делаешь сегодня ночью?
– Мы втроем собираемся в кино.
– Не делай этого, дитя мое. Мой тебе совет, – усмехнулся Скрэг. – А ты можешь предложить что-нибудь получше? – спросил Пит, тоже усмехаясь.
– Дана Коллет устраивает сегодня вечеринку на базе, которую эти ребята снимают около Чудик-пойнт. Там будет сорок миллионов свободных девочек. Принеси травки.
– У Мюллера еще есть?
– Насколько я знаю, у него сейчас этого дела завались. Всех сортов. Пит кивнул:
– Хорошо, мы будем, если ничего не произойдет.
Скрэг помахал рукой на прощание, бросил «До скорого!» и удалился.
Мы отправились к Джерри Мюллеру, который (по словам Пита) был главным поставщиком наркотиков во всей окрестности. Я, конечно, напустил на себя небрежный вид, будто каждый день только и делал, что общался с дельцами наркобизнеса. Но на самом деле я с трудом мог скрывать возбуждение и любопытство. Мне представлялось, что сейчас я увижу безумного обнаженного типа с венами, перетянутыми резиновым шнуром и огромным шприцем, торчащим прямо из руки. Или что-то в этом роде, не помню точно, но воображение мое рисовало самые потрясающие картины.
У Джерри был небольшой домик в Олд Тауне, рядом со студенческим городком. Олд Таун – типичный провинциальный город, среди достопримечательностей которого можно назвать разве что бумажную фабрику, лодочную мастерскую и настоящую индейскую резервацию неподалеку. Я видел этих индейцев. Почти все глядели на вас так, будто прикидывали, что лучше: сделать настоящее скальпирование или взамен повыщипывать вам волоски из задницы.
Джерри оказался невысоким парнем, постоянно улыбающимся, вполне нормально одетым, в здравом уме и твердой памяти. Более того, вместо Рави Шанкара и его Невообразимого ситара Джерри предпочитал слушать музыку «блю грасс». Когда я увидел альбомы «Гринбрайар Бойз», я спросил, не любит ли он «Тарр Бразерс». Мы тут же нашли общий язык. Джерри сворачивал косяк, болтая о музыке, Пит и Джо скучали.
– Держи, закуривай, – наконец сказал Джо, протянув свое творение Питу. Пит поджег эту штуку, выглядящую почти как обыкновенная сигарета, только без фильтра и в более плотной бумаге. Пит глубоко затянулся, затем откинулся на спинку стула и передал косяк Джо. Я почувствовал странный запах, сладковатый, скорее приятный, чем отвратительный. Джо закашлялся. Джерри обернулся ко мне:
– Ты слышал когда-нибудь «Клинч Маунтин Бойз»?
Я
– Нет, не приходилось.
– Послушай обязательно, это потрясающе.
Он поставил пластинку. Мне передали косяк.
– Ты обычные сигареты курил? – покровительственно спросил Джерри.
Я ответил, что не курю.
– Втягивай в себя дым медленно, осторожно, а то закашляешься, и весь кайф пропадет.
Я медленно затянулся, ощутив, как сухой сладковатый дым заполняет мои легкие. Я задержал дыхание и, передав косяк Джерри, стал прислушиваться к музыке.
Полчаса спустя мы слушали «Флэт энд Скрагз». Мы выкурили еще два косяка к этому времени. Я собирался спросить, когда же эта трава наконец подействует, как вдруг понял, что слушая музыку, я отчетливо визуализирую струны банджо. Они казались мне яркими светящимися нитями, колеблющимися и подергивающимися в такт аккордам музыки. Образ становился ярче, когда я на нем концентрировался. Я попытался объяснить Джо, что я вижу, но Джо уставился на меня как идиот, явно не понимая ни одного из произнесенных мною слов. Мы рассмеялись. Пит внимательно разглядывал открытку с Ниагарским водопадом, висящую на стене.
Мы вышли от Джерри около пяти часов, и я чувствовал, что меня сильно пробрало. Пит купил травы, чтобы принести на вечеринку. Настроение было превосходное. Джерри стоял на пороге, махал нам рукой на прощанье и приглашал меня заходить еще послушать музыку. Кажется, я был тогда на вершине блаженства. Мы долго ехали по побережью. Слава Богу, у Пита не возникало проблем с координацией движений, и он спокойно вел машину. Но все трое были не в себе после травки, и любые попытки о чем-нибудь разговаривать приводили к приступам неудержимого смеха. Помню, я спросил Пита, как выглядит Дана, к которой мы едем, и он неожиданно злобно на меня взглянул. Это показалось мне настолько забавным, что я хохотал до боли в желудке. В голове моей по-прежнему раздавались звуки банджо.
Пит был здесь прошлый раз весной, он плохо помнил дорогу, и мы пропустили поворот, так что пришлось возвращаться. Мы ехали последние несколько миль по узкой гравийной дороге. Уже здесь была слышна громкая музыка, и стояло такое количество припаркованных автомобилей, что мы вынуждены были вскоре остановиться, найти место для нашей машины и идти пешком.
Я начинал понемногу приходить в себя. В голову лезли неприятные мысли о том, каким молодым и глупым я покажусь ребятам из колледжа. Я решил держаться Джо, побольше молчать и делать безразличное лицо.
Как только мы вошли в помещение, в нос мне ударил запах марихуаны, винных паров и потных тел. Вокруг было множество парней и девушек, и каждый был либо пьян, либо накурен, либо то и другое вместе. Громко звучала рок-музыка, и цветные огни прыгали по стенам, красные и синие. Люди подходили друг к другу, разговаривали, смеялись. Откуда-то появился Скрэг и стал махать нам рукой.
– Пит! – воскликнул кто-то прямо у меня над ухом. Я обернулся и едва не проглотил язык.
Передо мной была невысокая девушка, очень симпатичная. Волосы ее были обесцвечены. На ней было самое короткое платье, которое я когда-либо видел в своей жизни. Яркая оранжевая ткань переливалась и блестела.