Ящер

Макар

— Вот это ни хера ж себе какие люди в наши края-то пожаловали! — загремел позади смутно знакомый голос, вынуждая меня обернуться, а тельников напрячься. — Лебедь, какая нелёгкая тебя занесла сюда?! Ты же вроде ближе к югам осел ещё черте когда!

Я нахмурился, услышав прозвище, которым меня уже лет десять никто не называл, и покосился на свою охрану. Новенький, как его там… Артур, даже открыто лапу за полу пиджака к кобуре сунул, дурака кусок. Уже третий раз замечаю, что он чрезмерно

реагирует, явно выслуживаясь или рисуясь наличием ствола. Увольнять надо к хренам, не место ему в тельниках, от таких дерганных больше беды, чем реальной защиты, и случись реальная заваруха только и смотри, чтобы своих же не пошмалял.

— А я тебя сходу и не узнал, Макар! — По коридору ко мне шёл, широко скалясь человек, не опознать коего было сложно даже годы спустя. Чертов Боев, первый бабник, главный болтун-зубоскал и затейник всяко-разной тусни нашего курса. — Трындец, вот это ты заматерел и харю-то наел!

Кто бы говорил! Боев был в два раза мощнее, чем я его помнил по школе милиции, шея мышцой бугрится вон, что у того быка, плечи чуть не в полширины местного коридора. Светлых кудрей правда, на которые так велись девки, и в помине не осталось, один короткий ёжик, но глаза все те же, как и их лукавый прищур.

— Андрюха! — пошел я ему навстречу, махнув напрягшейся охране расслабиться. Протянул руку, встречая его крепкое пожатие и ощутив прилив настоящей радости, что случались в последнее время все реже, когда Боев дернул меня к себе и увесисто хлопнул по плечу, скупо обнимая. — Вот это и правда встреча! А ты тут откуда?

— Здрасти, забор, бля, покрасти! Живём мы тут, Макар! Родные сие наши края, — Боев отстранился и, продолжая скалиться, прошелся по мне однако с головы до ног очень цепким и верно все оценивающим взглядом.

Однажды мент — всегда мент, да?

— Ваши? — я вспомнил, что к Андрюхе всегда прилагался его лучший друг — мрачный молчун Камнев, единственный, кто мог осадить разошедшегося юмориста одним тяжелым взглядом. — Яра имеешь в виду? Вы до сих пор контачите?

— Никогда и не прекращали и, даст Бог, не прекратим до гробовой доски. И дружим с детства, и бизнес у нас общий, и дома теперь рядом. Вот ещё детей переженим, и тогда вовсе родней станем. Ждать правда ещё этого долгонько. Это ж чужие дети быстро растут, а свои не торопятся.

Упоминание о детях настроение мне мигом испоганило. “Ты нас не любишь, папа! Из-за тебя мама плачет!” — снова зазвенело в башке, тут же налившейся тяжелой болью.

— Стало быть, семьями обзавелись? — спросил чисто из вежливости, плевать мне на ответ. — Даже ты? А божился же, что нет такой тёлки, что сможет тебя прихватить и окольцевать.

— Тёлки нет и быть не может, а женщина нужная нашлась таки. И это ещё вопрос, кто кого прихватывал и кольцевал. — Андрей стрельнул глазами на мою руку без кольца. — А ты как? Ваши же с Каринкой спиногрызы уже в школе учатся небось?

— Угу, учатся… — поморщившись ответил ему, не желая развивать тему.

— Макар Алексеевич, Анатолий Ильич вас ожидает! — окликнула меня, чуть манерно растягивая слова, из другого конца коридора девица в строгом темно-синем костюме и с ярко накрашенными пухлыми губами,

которые она капризно скривила. — У вас же ровно на три назначено!

— Так, надо мне идти, Андрюха, но хотел бы попозже пересечься, — обрадовался я возможности свернуть разговор.

— Да запросто, — сунул мне снова ладонь-лопату Боев, — подтягивайся к нам в "Орион" в новый офис на Свердлова сто двадцать три, как освободишься, и мы придумаем как встречу отметить. Камень тоже будет рад.

— Ну добро! — мы ещё раз пожали друг другу руки, и мне неприятно по нервам резануло отблеском его очень широкой обручалки.

Такое чувство, что он свою окольцованность хотел сделать максимально всем заметной. Дебилизм полнейший. Я пошел утрясать рабочие вопросы с местным чинушей, а по факту выяснять желаемую им сумму на лапу, решив для себя, что никаких встреч с ностальгией мне на хрен не нужно.

Но вот когда вышел из здания администрации — огляделся и внезапно подумалось: какого хрена я должен себе отказывать в небольшой радости от общения со старыми приятелями-сокурсниками? Только потому, что они лично знали бабу, испоганившую мою жизнь в последние годы, и могут спрашивать о ней? Да пошла она! Сто лет с мужиками не виделся, чего бы не посидеть культурно, а вопросы о Карине можно пресечь сразу и на корню, понять должны.

— Едем в гостиницу, Макар Алексеевич? — подскочил услужливо открыть мне дверь в тачку Артур.

— Бля, да кончай ты шустрить и холуйствовать! — не сдержавшись, рыкнул на него я. — Твоя задача вокруг все сечь на предмет угрозы объекту, а не швейцаром подшабашивать!

Парень шарахнулся, окончательно убеждая меня в своей профнепригодности. Ну не должен тельник быть таким суетливым, угодливым и впечатлительным. И наезд от охраняемого объекта — не повод так реагировать, это же рядовая ситуация, когда на тебя могут полкана спустить, и четко работающему секьюрити на подобные вспышки должно быть глубоко срать, никак не сбивая с концентрации.

— Едем на Свердлова, — скомандовал второму охраннику-водителю Валентину, и он сухо кивнул.

Ну надо же, а этот загадочный “Орион” оказывается охранное агентство! Неплохо видать дела-то идут у Камнева и Боева, здание вон из современных, и автопарк на стоянке здоровенной внушительный, даже парочка бронемашин вон с логотипами, народ в чоповской форме при кобурах, значит, и лицензия у них на оружие имеется. По-серьезному все, выходит.

— Вы смотайтесь куда-нибудь поесть, меня здесь точно охранять кому найдется, — сказал своим тельникам, вылезая из салона. — Не торопитесь, наберу вас попозже.

Валентин только кивнул невозмутимо, а Артурчик заерзал, ревниво зыркая на вывеску “Ориона” и даже кажется хотел что-то вякнуть, но сдержался.

Дежурный на проходной долго меня не расспрашивал и сразу указал, где искать кабинеты начальства. Приемная была большой и светлой, с положенной супер смазливенькой секретаршей-блондинкой. Очень съедобная такая, невысокая, но формы охрененные и личико свежее. Интересно, кто-то ее тут пользует? Сто процентов, Боев, хоть и слепил меня обручалкой. Он же ни одной достойной задницы не пропускал, и не верю, что поменялся.