Ящер

Чередий Галина Валентиновна

— Он во мне вон как держится!

Мы с ним уже такое прошли!

Как я могу его не хотеть?

Хочу-хочу-хочу и его, и тебя, и Ваньку с Ленкой!

Нас хочу!

— Никаких нервов с тобой не напасешься, женщина!

— выдохнул Макар, обнимая.

***

Боев — А чего это у нас такое столпотворение в офисе?

— спросил мажорище, поставив на стол контейнер, из которого вкусно

пахло.

Моей Катькой почему-то, точнее от нее вот так же вечерами пахло.

— Ну как же, новый набор девчонок на курсы тельников, — ответил я, сунув нос в емкость и выудив оттуда большой пирожок, в который тут же вгрызся.

— М-м-м, с картошечкой.

Коновалов-то после того, как Лизка от денег его отказалась, мало того, что уболтал ее мать на оплату евроремонта в их квартире, так еще и в своем кругу растрезвонил про то, как Ерохина его дочь спасала.

К нам заказчики косяком дурным поперли, прикинь!

Так что нужно срочно штат расширять.

— Круто, — Каверин вытащил пирожок и себе и уселся напротив.

— В моем отделе перевозок тоже ажиотаж.

Еле справляемся, сам мотаюсь постоянно.

Надо же, у народа столько ценностей, чтобы возить их под вооруженной охраной, а говорят — страна в жопе.

— Не у народа, а у слуг его всевозможных да бандюков, — не преминул я кольнуть его папашей депутатом, который все не оставил попыток вернуть свое чадо на путь истинный, потому как работать в ЧОПе для людей их круга даже руководителем отдела перевозок ценных грузов — стремно.

Хотя, конечно, Каверина-старшего опасность такой работы волнует само собой.

— И вот, кстати!

Антоха, ты бы это… дома почаще бы бывал и жену свою чуть поутихомирил бы.

— В смысле?

— В смысле Катька моя с ней целыми днями где-то пропадает.

А мне рассказывать не хочет где.

Самостоятельная, бля.

На самом деле я уже почти решился на установление наблюдения за женой.

Единственное что останавливало — стопроцентная вероятность отлучения от тела, если Карамель моя узнает о слежке.

Она от такого реально взбесится, а бешеная жена — сексуально голодный я.

Оно мне надо?

— То есть ты не в курсе?

— приподнял мажор брови.

Ой, что-то рожа у него ехидная такая.

Не к

добру.

— Не в курсе чего? — насторожился я.

— Они же решили втроем заниматься кормлением детей беспризорных.

Каждые пару дней собираются, пекут пирожки, еще там чего-то готовят и ездят по вокзалам и заброшкам всяким.

Раздают и убеждают перестать бродяжничать, по больницам, если нужно возят.

Камнев им и пару парней наших на всякий выделяет в сопровождение.

Я вон у них несколько пирожков свежайших как раз стянул.

— Ну надо же… — изумился и одновременно возгордился я.

— И чего Катька тогда как партизанка?

Хотя… По вокзалам и заброшкам?

Серьезно?

Где помимо беспризорников этих еще наркоманье, бомжары да еще черт знает кто шастает?

Всего с двумя людьми в охране?

— Угу, Катерина и сказала, что если тебе сразу рассказать, ты бычку включишь и запрещать кинешься, даже слушать не станешь, — фыркнул мажор.

— Вот ей Рокси и сказала пока не посвящать тебя в эту их затею.

Меньше знаешь — крепче спишь.

— При чем тут бычка! — я почувствовал себя одураченным и, заедая это, зло откусил большой кусок, уже предвкушая чья задница пострадает сегодня ночью за такое, и тут до меня дошло.

Рокси?!!

Чертова Камнева — творец поноса, отрыжки, изжоги и пылающего после перца ануса приложила руку к приготовлению этих долбанных пирожков?!

Все встало поперек горла и полетело обратно в кашле.

Каверин продолжил невозмутимо жевать, пока я хрипел и отплевывался, а потом заливался минералкой.

— Вот, кстати и такую твою реакцию Рокси тоже предсказала, — флегматично заметил он, поднялся и пошел на выход.

— Но ты напрасно все это.

Камнева к готовке не прикасается, она у них за водителя.

— Су-у-ука! — с чувством просипел я и швырнул в закрывающуюся дверь бутылкой.

— И ты, и эта… Предсказательница, етить ее в качель!

Ну я вам это как-нибудь припомню!

Уселся на место и принялся составлять план страшной мести.

Конец