Ящер

Чередий Галина Валентиновна

Я несколько секунд полюбовалась, дожидаясь пока Макар проследит за направлением взгляда собеседника и обернется.

Подняла кисть, выставила окольцованный палец, посмотрев на него с “че за хрень” видом.

И да, на самом деле мне хотелось попрыгать и повизжать, но, во-первых, надо прояснить, правильно ли я поняла смысл подарка, а во-вторых,… что за самовольство вообще-то!

Макар улыбнулся, что-то тихо сказал собеседнику, забирая у него небольшой листок, сунул его в карман и пошел ко

мне, попытавшись оттеснить обратно в палату.

— Эй!

Мне в удобства нужно!

Лебедев так же молча обхватил меня аккуратненько, как хрустальную, вокруг талии и повел по коридору до нужной двери.

Вышла я оттуда чуточку счастливее, потому что еще и умылась, кое-как согнувшись, и потерла хотя бы пальцем по зубам, выполоскав рот.

Снаружи ждал Макар, причем, с инвалидным креслом на колесиках.

— Блин, ты бы еще каталку в морге позаимствовал, — каркнула я хрипло и потерла горло.

— Я лучше камеру в изоляторе сниму в аренду в следующий раз, — огрызнулся Макар.

— Ну да, ну да.

А вещи мои где?

— В лесу.

Волки носят.

Просили кланяться за обновки.

— Макар, вот это что?

— проигнорировав его типа наезд, снова выставила я палец.

— Ювелирное изделие, служащее для демонстрации степени твоей занятости.

— Судя по ширине этой демонстрации, я должна быть прям офигенски занята.

А я так-то согласия своего на это не давала.

— Естественно.

Я же его и не спрашивал, — похренестически пожал он широкими плечами, усаживая обратно на широкую кровать.

— Ты не обнаглел ли в корень?

— Только в том случае, если ты категорически против и горишь желанием мне его вернуть.

— Не горю, — ответила без колебаний и попыток поломаться, хотя чуток хотелось.

Девушка я или где?!

— Но считаю, что ты сильно торопишься.

Просто порыв на эмоциях, о котором потом можешь пожалеть.

— Вот уж нет, Лиза, — он взял мою руку с кольцом и уложил на свою широкую ладонь, глядя неотрывно.

— Пожалеть я рискую, если буду долго щелкать клювом, и тебя уведет кто-то более расторопный из того табуна восхищенных тобой жеребцов.

— Лебедев, я не какой-то безголовый приз в мужском соревновании “кто первый вставил — тому и Лиза”.

— Вставил, следуя твоим выражениям, первый я, и так все и останется.

И не своди все чисто к сексу, Лиза.

Мое решение абсолютно осмысленное.

Я уже не пацан, что первым делом смотрит на сиськи-ножки и действует, подчиняясь хотелкам своего члена.

— А, то есть мои сиськи и ножки не являются привлекающими тебя достоинствами?

— докопалась-таки я.

— Ерохина!

К сиськам я еще вернусь, причем, буду возвращаться часто и регулярно, только заживешь вся!

Не

сбивай меня, блин, я тебе не мастер художественного лирического свиста, так что говорю четко и по делу: я черта с два готов упустить такую женщину, как ты.

— А… — Молчи!

Ты — умная, добрая, упрямая, не обижаешься по пустякам, прощаешь мою сиюминутную дурость, не боишься говорить все в лицо и ставить на место, когда веду себя как эгоистичный засранец.

Не сдаешься перед трудностями, даже когда тупарь-любовник внезапно спихивает на тебя своих детей без всякого предупреждения.

— Пффф, нашел тоже мне трудность!

— И если ты вот так вела себя, сохраняя жизнь совершенно постороннего человека, то как же будешь готова в случае чего драться за своих.

А еще я хочу тебя так, что временами дух перехватывает, мозги в кашу и стояк постоянный, как в шестнадцать.

— Ну мне так-то за Марину деньги платили, — пробурчала, чувствуя, что краснею как дурочка, и лицо плывет от глупой улыбки, и решив, что на кой мне сдерживаться и молчать, когда слова так и прут, выпалила: — И я тебя хочу.

Никого так раньше… Без тебя как больная вся ходила.

— Вот и договорились, — вздохнул облегченно Макар и поцеловал в висок.

Осторожно, будто боялся даже этим навредить.

— Выходишь отсюда, и идем заявление подавать.

— Минуточку!

Не то, чтобы я прямо торопилась с вопросами размножения, но детей я иметь планирую, Лебедев.

А ты, насколько мне помнится в этом… — Повел себя как полный мудачина, ляпая языком совсем не по делу, — решительно оборвал меня Макар и вытащил из кармана ту самую бумажку, что взял у доктора в коридоре.

— Тем более, что это уже никакой не вопрос, а свершившийся факт, так сказать.

— Что?

Да ладно!

Но мы же… — взяла у него сероватый листочек с буквами-цифрами, но они скакали и расплывались.

— Не вели себя достаточно осторожно.

— Так это… — я снова уставилась на свой палец.

— Поэтому, да?

— Лиза, блин, достала!

Кольцо я тебе еще вчера вечером купил и надел.

А о ребенке узнал только что.

Я чувствовала себя слегка оглушенной.

Как будто опять рухнула в вертолете и приложилась головой.

Вот это да!

В смысле… чего делать-то теперь?

Ваньке с Ленкой как мы скажем?

А с работой что?

— Ну это же еще не сто процентов?

Может оказаться, что ошибка какая-то?

Анализы там какие-то еще нужны, чтобы наверняка знать, так?

— Лиз… ты что, не рада?

— встревоженно заглянул мне в лицо Макар.

— Не хочешь ребенка?

— Сдурел?

— я нервно рассмеялась, обхватила его лицо и принялась целовать.