ЯССТ 8
Шрифт:
— И его разорвало бы пополам, как ослушавшегося. — Парировала Айрис. — Не ищи в этом месте ничего благородного, чтобы не обманываться. Тут все пропитано грехом морального разложения. Нам не стоит расслабляться, остался последний рывок, и мы их дожмем. — Она посмотрела мне в глаза. — Рада, что ты живой.
— А уж я-то как рад. — Я поцеловал ее, забыв, что мое лицо перепачкано в крови.
Айрис вытерла кровь со своих губ.
— Видел бы ты себя, красавчик. — Улыбнулась она уголками губ.
— Мне бы ружьишко? — Я осмотрелся. Увидел
— Не могу командир, подранили в бедро, ногу не чую. — Ответил он.
Точно, его иконка поблекла, показывая ранение средней тяжести. Я сам направился к нему. Рубильник получил тяжелую рану в левое бедро. Крови потерял много и был бледен. Рассчитывать на него в наступлении не приходилось, только бы выжил до конца боя. Дробовик стоял в стороне, прислоненный к стенке укрытия.
— Словил, гадство. — Расстроено произнес боец. — Кусок мяса вырвало.
— Держись, осталось немного. Сейчас додавим врага, и я тебя лично отнесу в медблок.
— Постараюсь. Ты сам-то как? Выглядишь хреново.
— Ерунда, нос разбил об экзоскелет. Оказывается, лучемет убивает электронику напрочь. Надо иметь в виду на следующий бой. — Я снял коробчатые магазины к дробовику с разгрузки Рубильника и две оставшиеся гранаты.
— Я вам больше не помощник. — С сожалением произнес боец.
— Ты честно заслужил отдых. Пусть другие повоюют. Давай. — Я хлопнул его по плечу.
Добрался до Айрис и хотел уже скомандовать начало атаки, но понял, что она началась без моего приказа. Левый фланг во главе с Егерем уже сцепился с противником на его позициях. Замолотили очереди автоматов, заухали разрывы снарядов.
— Командир, я с вами? — Спросил Француз, оставшись в одиночке по центру арены.
— Да, давим правый фланг и центр перекрестным огнем. — Распорядился я. — Пошли.
Айрис прикрывала меня, пока я не добрался до укрытия в пятидесяти метрах от нас. Потом она добежала до меня, и прикрывал уже я. Противник, испугавшись активности на левом фланге, оставил правый без присмотра. По нам не прилетело ни одной пули. Немного досталось Французу, но я стремительно зашел в тыл того, кто стрелял в него и издали успокоил гранатой. Уже втроем мы насели на врага со спины. Он попытался разбежаться в стороны, используя фирменные прыжки, но против такого ПВО как я и Айрис у него не было шансов. Мы приземлили оставшихся четверых бойцов.
Ни я, ни супруга не целили им в тело. Все противники были ранены в ноги.
— Не добиваем! — Выкрикнул я по связи. — Ждем решения.
Признаться, добивать людей после одобрения зрителей было бы мерзко, поэтому я очень надеялся на их благоразумие и снисхождение к поверженному врагу. На экране появились символы и счетчик голосов. Мы, тяжело дыша, стояли рядом с ранеными инопланетянами, а они смотрели на нас, как затравленные животные. В этот момент психологически я чувствовал себя хуже всего за все время боя. Прыгунцы не были нам врагами, потому
Мы проглядели момент, когда раненый боец противника вынул гранату и вдавил запал. Ухватил за ногу Хардбаса и притянул к себе. Я выстрелил в руку, которая держала нашего бойца. Тот отпустил его и сразу же раздался взрыв. Хардбаса отбросило на пару метров в сторону.
— Не стрелять, не стрелять! — Выкрикнул я. — Сами погибнете, если убьете против голосования.
На мониторе горел выбор за то, чтобы оставить жизни. Мы и так здорово повеселили зрителей, чтобы желать напрасной крови. Раздался тройной звонок окончания этого боя. Мы бросились к Хардбасу. Он был мертв. Ему оторвало ногу ниже колена, и это была уже третья рана. Ее он не пережил. Кровь вытекла из нее без толчков. Сердце уже не билось, а встроенная аптечка не стала напрасно затягивать рану.
Пригромыхал подбитыми доспехами Атаман и встал напротив убитого бойца.
— Жалко парня. — Произнес глава. — Смелый был.
Я вспомнил про раненого Рубильника.
— Надо собрать всех раненых и доставить их скорее в госпиталь. — Приказал я.
В нашей команде ранеными были почти все, но серьезно пострадал еще и Козлофф. Он поймал пулю каской. Рассекло череп и сильно повредило шейные позвонки. Он не мог самостоятельно передвигаться. Его на себя взвалил Атаман. А я, как и обещал, погрузил на себя Рубильника. Хардбаса и Репу забрали шестиколесные машины, подчистившие за нами следы кровавого сражения.
Забор отъехал в сторону и ушел под землю, прожекторы потухли, когда мы подошли к лагерю. Народ в полном составе встречал нас. Я ожидал совсем другого приема, холодной встречи. Думал, что бунт продолжится, несмотря на внезапную смерть некоторых земляков. Навстречу мне выбежал Славка, прыгая между укрытиями, торопился что-то сказать.
— Ого, ты весь в крови. — Удивился он.
— Не вся моя. Что тут у вас произошло? — Я спешил, скорее донести бойца до госпиталя.
— Короче, девять человек погибли страшной смертью. И все они, кто открыто провозглашал несогласие с вами и подстрекал к неповиновению. Народ после этого все обдумал, взвесил и решил, что ты есть наш единственный командир и готовы подчиняться приказам.
— Я же тебе говорил. — Обратился я к Егерю, идущему рядом. — Люди ждали хорошей мотивации и дождались.
— Рад за них. — Произнес он устало. — Только теперь пусть воюют без меня следующие два боя. Я с ног валюсь.
Как только мы перешли границу между лагерем и ареной, ограждение снова поднялось над землей. Загорелось табло с новыми значения. «30х30» и два часа до начала нового боя.
Глава 11
— Вы сами виноваты в том, что с вами никто не хочет идти. — Наставительно произнес Егерь. — Пошли бы на второй бой, была бы нормальная ротация. А мы уже выдохлись и ранены.