Ястреб

Маккарти Моника

Он вращал пальцем внутри ее, опираясь ладонью на пушистый холмик. Жар вспыхнул у нее внутри. Элли чувствовала, как в глубине нарастает что-то мощное и неотвратимое. Он ускорил вращение пальца, двигая его туда и обратно, и она начала непроизвольно вскидывать бедра навстречу его руке.

Эрик безуспешно пытался сдержать бешеное биение своего сердца. Страстный отклик Элли убивал его. Кто мог предположить, что под чинной, строгой внешностью малышки скрывается сердце страстной женщины?

Проклятие,

это было больше, чем может вынести мужчина. Ей повезло, что он способен держать себя в руках. И, тем не менее, ему было чертовски трудно напоминать себе, что он не может погрузиться в нее, в особенности, когда она с такой готовностью поднимает навстречу его руке свои миниатюрные бедра и ее небольшие груди приближаются к его губам.

Ее груди оказались для него сюрпризом. Он уже начал подумывать, что, наверное, допустил оплошность, не уделяя маленьким грудям достаточно внимания. Чего ей недоставало в размерах и массе, она с лихвой компенсировала формой. Он не мог припомнить, чтобы хоть когда-нибудь видел два холмика нежной, кремовой плоти такой изысканной формы.

Жар разлился у него в паху. Прелестные и розовые, они напоминали ему две спелые ягоды. Идеально подходящие, чтобы зажать их между зубами. И они были такими же сладкими, прижимаясь к его языку.

Она всхлипывала и извивалась под его рукой.

Прекрасно. Он наблюдал, как удовольствие разливается по ее лицу, и чувствовал странное стеснение в груди, непонятную жажду чего-то, которой он не испытывал никогда прежде. Ее кожа была так бархатисто нежна, тело так чертовски отзывчиво. И эти ее легкие вскрики доводили его до исступления.

Его напряженная плоть болезненно пульсировала. Кровь набатом стучала в ушах.

Наверное, посещение сауны было не слишком удачной идеей. Жара спутала все его чувства. Его кожа горела, словно в огне. Все воспринималось острее и интенсивнее. Нежный женский аромат ее кожи обволакивал его.

«Успокойся. Дыши».

Он ощущал в груди стеснение и тяжесть.

Что, черт побери, с ним случилось? Все пошло совсем не так, как он планировал. Он хотел действовать неторопливо, затягивая каждую ласку, каждое прикосновение. Но вместо этого руки его дрожали, движения были порывистыми и неловкими.

Элли теперь прерывисто дышала, частые стоны непроизвольно вырывались из ее горла.

— Пожалуйста…

Эта ее тихая мольба об облегчении взывала ко всем его мужским инстинктам, требуя сделать ее своей. Он не мог думать ни о чем другом, кроме как сорвать с нее и с себя одежду, чтобы их обнаженные тела соприкасались, и врезаться в ее жаркую глубину, упиваясь тем, как ее крики наслаждения отдаются у него в ушах.

Эрик понимал, что она уже близка к разрядке, поэтому убрал руку. У нее возникло чувство, будто она все поднималась и поднималась к чему-то изумительному и в последний момент была отброшена назад.

—

Не беспокойся, милая. Сейчас будет еще лучше. — Его голос был напряжен и отрывист. — Я хочу ощутить твой вкус.

Это хорошо, подумала Элли. Что угодно, только бы отпустить эту тугую пружину, скрутившуюся у нее внутри.

Эрик осторожно уложил ее на скамью и опустился на колени. Медленно подняв подол ее рубашки выше бедер, он наклонил голову.

Инстинктивно она попыталась сжать колени, но было уже поздно. Он лизнул ее, и удовольствие было таким сильным, что ее возражения растворились в потоке жаркой страсти. Пусть лучше она позже умрет от смущения, чем заставит его остановиться сейчас. Она даже вообразить не могла, что возможно испытывать такое.

Эрик положил ладони на ее бедра, крепко удерживая ее.

— Открой глаза, Элли. — Она послушалась. — Я хочу, чтобы ты смотрела, когда я доставляю тебе удовольствие.

Их взгляды встретились. Видя его губы так близко… ну почему ее желание от этого только возросло? Почему это показалось ей таким эротичным и греховным? Она вся дрожала от желания. От предвкушения.

Эрик поцеловал ее, и она обмякла. Его губы были такими мягкими и нежными. Его язык скользнул внутрь и принялся ласкать ее, пока она не начала приподнимать бедра. Пока ей не показалось, что она вот-вот умрет от наслаждения.

— О Господи! — простонала она.

Это невозможно было остановить.

Напряжение достигло высшей точки.

— Вот так, милая, — пробормотал он.

Элли закричала, чувствуя, будто разрывается на части, будто тугой клубок ощущений взорвался внутри ее. Плоть ее пульсировала возле его губ, и он не отпускал ее, пока последний спазм наслаждения не угас.

Бешеное биение ее сердца понемногу успокоилось, и Элли очнулась. Эрик отстранился от нее, но все еще держал в руке подол ее рубашки.

— Что-то не так?

Элли положила ладонь ему на плечо, и он вздрогнул.

Он поднял на нее взгляд. Его красивое лицо было напряжено и измучено. Голубые глаза потемнели. Казалось, его терзает нестерпимая боль.

— Ничего, — проворчал он, распрямил плечи и сделал глубокий, прерывистый вдох. Затем более любезно добавил: — Если ты хочешь уйти отсюда девственницей, дай мне минутку.

Элли широко раскрыла глаза, осознав, что он пытается взять себя в руки.

— Ох!

Она села на скамье, оправив рубашку. Он не получил свою долю удовольствия. Неужели он сейчас чувствует себя так, как было с ней, когда он убрал руку? Элли закусила губу.

— Может, я могу что-нибудь… сделать?

Он крепко сжал челюсти и отрицательно покачал головой:

— Я позабочусь об этом позже.

Позаботится об этом? Как? Внезапно до нее дошло.

— Нет! — Она не хотела, чтобы он пошел к другой женщине. — Пожалуйста, я очень хочу. Покажите мне как.