Ястреб
Шрифт:
— Вы не…
Она была слишком смущена, чтобы закончить вопрос, но он догадался, что она хотела спросить.
Это его позабавило. Похоже, она и в самом деле беспокоилась, что он не сумеет контролировать себя. Мысль о том, что похоть может взять над ним верх — в особенности с неопытной девушкой, — была настолько нелепа, что он улыбнулся.
— Ты по-прежнему останешься девственницей, — обещал он.
Для мужа ее добродетель не пострадает.
Эрик прищурил глаза. Неужели у нее кто-то есть? Может, в этом причина ее сопротивления?
Он ощутил укол
Он не мог дождаться момента, когда заставит ее кричать. Для него. Только для него.
Он склонился и снова поцеловал ее, ощутив тревожную дрожь в груди, когда она обвила руками его шею, отдаваясь ему.
Наконец-то.
Глава 14
Когда он сжал ее в объятиях и завладел ее губами, Элли почувствовала, будто что-то взорвалось у нее внутри. Чувства, желания, страсть, которые она упорно сдерживала, вырвались на свободу в жарком потоке ощущений.
Всякая неуверенность, которую она чувствовала прежде, пропала. Она хотела этого, хотела его. Хотела сильнее, чем чего-либо в своей жизни. Сожаления придут потом. Сейчас… с ним… ей было слишком хорошо.
Его губы были нежны, но настойчивы, требуя отклика, и она с готовностью отвечала ему. Она целовала его в ответ со всем пылом невинной страсти, которую он пробуждал.
Но он, похоже, не торопился, затягивая каждое прикосновение, каждую ласку, чтобы свести ее с ума от предвкушения. Он обещал ей наслаждение и дарил ей его. Только недостаточно быстро.
Элли понимала, что он делал это и прежде — без сомнения, множество раз, — но она не хотела ничего знать. Хотя об этом ей напоминали его сдержанность и неторопливость. Она хотела познать его страсть. Ощутить всю силу его желания. Убедиться, что не только она одна одержима этим безумием.
Он склонился над ней, сидевшей, откинувшись, на скамье, но ей этого было мало. Элли страстно хотелось прижаться к нему, почувствовать на себе тяжесть его большого крепкого тела. Она притянула его к себе теснее, пытаясь без слов сообщить о своем желании, но он лишь тихо рассмеялся, откинув голову.
Он ласково погладил большим пальцем ее нижнюю губу, влажную от его поцелуев.
— Терпение, малышка. Я хочу, чтобы тебе было приятнее.
Он что, с ума сошел?
— Мне и так…
Он прижал палец к ее губам:
— Не командуй, Элли. Хочешь, чтобы я прекратил, или позволишь мне действовать по-своему?
Она согласно кивнула.
— Хорошая девочка, — сказал он, снова завладев ее губами.
Он был жестоким мужчиной. Терзал ее каждой своей медленной, нарочито неторопливой лаской, пока ей не начало казаться, что она умирает от предвкушения. Когда он, наконец, раздвинул ей губы, Элли застонала от облегчения, ощутив тепло его языка, скользнувшего ей в рот. Хотя это не явилось для нее сюрпризом, ощущения оказались достаточно новыми, чтобы заставить ее дрожать.
На этот раз она знала, как ответить. Когда их языки сплелись, она была вознаграждена за свои усилия низким мужским стоном, пронзившим ее до самых дальних глубин ее существа. Это было поощрение, в котором она так нуждалась. Чувствуя, как его сдержанность ослабевает, она вложила в свой поцелуй всю страсть, которую испытывала.
И с каждым чувственным движением ее языка его поцелуй становился все более требовательным. Более глубоким. Более влажным.
Его губы двинулись к ее подбородку, затем спустились по горлу к чувствительному изгибу ее плеча.
Элли едва могла дышать, оглушенная бешеными ударами собственного сердца, пока он развязывал тесемки ее рубашки. Она не успела почувствовать жаркое прикосновение воздуха к своей обнаженной груди, как он обхватил ее рукой. Элли задохнулась от неизъяснимого удовольствия, когда его мозолистые пальцы ласково сжали нежную плоть, превращая сосок в напряженный бутон.
— Боже мой, ты так прекрасна!
Элли смотрела на него из-под полуопущенных ресниц, в смущении наблюдая, как он пожирает взглядом ее небольшие груди, словно никогда в жизни не видел ничего более захватывающего.
— У тебя такие маленькие розовые соски. — Он потрогал пальцем один, как бы подчеркивая свои слова. — Я думаю, они слаще всех, которые я когда-либо видел.
От его теплого дыхания по ее коже побежали мурашки. Элли ошеломленно ахнула, когда он коснулся ее языком. Их взгляды встретились. Его глаза потемнели, и в них появилось нечто, чего она не смогла распознать. И тут он накрыл ртом ее грудь.
Жаркая волна наслаждения захлестнула ее. Она инстинктивно прогнулась навстречу его губам и вцепилась пальцами в густую копну его волос, крепче прижимая его голову к себе. Эрик втянул ее сосок глубоко в рот, слегка покусывая зубами, и она вскрикнула.
Господи, это было немыслимо — словно он вытягивал что-то из самых ее глубин. И каждое грешное ощущение, порождаемое в ее груди его ртом, отдавалось в ее интимном месте. Пульсация. Жар. Жажда.
Из его горла вырвался короткий стон, и он проник рукой под подол рубашки. Прикосновение его пальцев к внутренней стороне бедра вырвало ее из мечтательного оцепенения. Элли застыла и сомкнула бедра, зажав его руку.
— Там нельзя.
Он оторвался от ее груди и улыбнулся:
— Успокойся, милая. Тебе не о чем беспокоиться. — Он заглянул в ее глаза. — Я всего лишь потрогаю тебя пальцами. Тебе это понравится.
Но это казалось слишком… интимным.
— Доверься мне, — прошептал он.
Медленно, с опаской, Элли расслабила ноги, отпустив его руку.
Первое же прикосновение его пальца вызвало у нее дрожь. Второе заставило ее тело жаждать большего. А третье… на третий раз он проник пальцем глубоко внутрь, заставив ее застонать. Ей показалось, что она заглянула в рай.
Эрик прервал поцелуй, и Элли услышала его хриплое дыхание.
— Боже, ты такая нежная и влажная!