Ястреб
Шрифт:
— Есть и другие методы убеждения, Элли.
Что-то в его голосе странно подействовало на нее: ее бросило в жар, и колени у нее подогнулись. Это необъяснимое притяжение между ними становилось все сильнее и настойчивее, чтобы против него устоять. Когда она стояла вот так, совсем близко к нему, оно становилось почти неодолимым.
Игнорируя настойчивое побуждение коснуться его, Элли спросила:
— Когда вы собираетесь показать мне свой сюрприз?
— Через несколько часов. — Он указал на
Он оказался прав. И позже, когда Элли узнала, в чем состоял сюрприз, она была бесконечно благодарна ему за это.
Она стояла на высокой скале, тесно прижавшись к нему — полностью позабыв о своем намерении никогда к нему не прикасаться, — и смотрела с крутого обрыва на разбивающиеся о камни волны.
— Вы не способны быть серьезным. Это и есть ваш сюрприз?
Эрик усмехнулся и покачал головой:
— Сюрприз еще впереди, и я очень серьезен.
Несмотря на то, что день был достаточно теплым, Элли содрогнулась.
— Но ведь сейчас середина зимы.
— Раньше холодная вода тебя не останавливала.
Элли коротко рассмеялась, вглядываясь в глубокую синеву внизу.
Трудно поверить, что Сретение было всего девять дней назад.
— И смотрите, куда это меня завело. Не говоря уж о том, что мне потребовалось два дня, чтобы как следует отогреться.
Он улыбнулся:
— На этот раз тебе не потребуется столько времени, я обещаю.
Что-то в его тоне возбудило ее любопытство. Она изучающе посмотрела на него, Но он просто стоял с загадочным блеском в глазах.
«Неотразимый», — подумала она. Почти.
— Давай, Элли. Ты любишь плавать, — сказал он.
Откуда он узнал?
— Ты должна. Ты плаваешь как русалка.
Щеки ее запылали. Комплимент ей очень понравился — в особенности от лучшего пловца, которого она когда-либо знала.
Ястреб снял оружие, спрятал его за камнями, где его не видно было с дороги, и начал снимать одежду, беспечно отбрасывая ее в сторону. Элли словно пригвоздило к месту. Ей даже не пришло в голову подобрать и сложить его вещи.
— Где твоя любовь к приключениям?
Она не нашлась что ответить. С бешено бьющимся сердцем она наблюдала, как он стягивает с себя одну вещь за другой. У этого мужчины совсем не было стыда. И зачем он ему с этим телом, подобным остро отточенному боевому оружию? Он начал снимать через голову тунику, которую носил под доспехами, и Элли поняла, что следом полетят льняные штаны.
— Не надо! — закричала она в порыве девичьего смущения (и врожденного чувства самосохранения).
Он усмехнулся, и она поняла, что он просто испытывал ее. Неисправимый. Но, по крайней мере, он не заставил ее любоваться
Капитан рассмеялся, и этот низкий, чуть хрипловатый звук дрожью отозвался в ее теле.
— Ну, как знаешь, — сказал он, пожав плечами. — Можешь понаблюдать, если так испугалась.
Элли нахмурилась:
— Я не…
Вот негодяй! Он уже исчез, спрыгнув со скалы, перевернулся в воздухе и погрузился в воду с непринужденной грацией человека, который всю свою жизнь ныряет со скал, что и не вызывало сомнений.
Элли несколько минут постояла там, притоптывая ногой, поглядывая на море вдали и на небо над головой, только бы не смотреть на мужчину, плавающего внизу.
Как всегда, в море сновали корабли — большей частью английские галеры. За время их прогулок по острову Элли уже привыкла их видеть. Но, похоже, сейчас их было значительно больше, чем обычно. Она ощутила легкое беспокойство, недоумевая, что происходит. Но временами ей было трудно напомнить себе, что существует целый мир за пределами этого острова.
Она взглянула на меч, который капитан воткнул в землю у ее ног. Щурясь от солнца, она заметила надпись возле рукоятки. Зная, что в обычае воинов надписывать свои мечи какими-нибудь многозначительными высказываниями, она вытащила клинок, чтобы прочесть надпись целиком.
На гэльском было начертано: «Всегда верен». Элли нахмурилась. Странный девиз для распутного пирата. Она ожидала что-нибудь ближе к «кровожадный» или «губитель».
Элли услышала всплеск и посмотрела вниз. Он выглядел так, словно переживал лучшие моменты своей жизни, чтоб ему провалиться!
Ее терпения хватило всего на пять минут.
Элли пробормотала несколько излюбленных ругательств своих братьев и скинула плед с плеч. Затем сняла заимствованные туфли, чулки и шерстяную котту и аккуратно сложила их в стопку.
Оставшись в одной рубашке, в которой она попала в плен, Элли осторожно подошла к краю обрыва. Она дрожала, но не только от холодного ветра. Сердце ее учащенно колотилось, словно крылья бабочки. Она надеялась, что эти навыки сохраняются, подобно верховой езде, потому что не практиковалась, по меньшей мере, пять лет.
Закрыв глаза, она сделала глубокий вдох и ринулась вперед.
В первый момент ей показалось, что ее подхватил воздух, и несколько мгновений она парила в невесомости, а затем сильный порывистый ветер промчался мимо, и она полетела вниз. Элли согнула спину и притянула колени к груди, свернувшись клубком, но перед самой водой распрямилась и нырнула в море.
Ледяной холод прохватил ее до костей. Ее протащило еще на несколько футов вглубь, прежде чем она устремилась вверх и вырвалась на поверхность в фонтане водяных брызг.