Язычник
Шрифт:
Меч нурмана, как живой, скользнул в Славкину руку. Ладонь обняла рукоять – как прилипла. Это был настоящий меч, а не кое-как выкованная железяка ополченца.
Смерды попятились. Не то чтобы полуголый, босой, перепачканный в грязи Славка выглядел очень грозно… Грозным его делал труп нурмана у ног.
Когда Славка покинул деревню, он выглядел намного авторитетнее, чем когда в нее входил. Позаимствованный у нурмана доспех и оружие, пара коней, тугой кошель на поясе. Ему бы еще лук хороший… Но
Смерды, впрочем, тоже остались в прибыли. Они унаследовали двух коней поплоше и имущество побитых новгородцев, которое им подарил Славка. Он справедливо рассудил, что ему оно – лишний груз, а, одаренные, смерды точно будут держать язык за зубами, если кто-то поинтересуется: куда это подевались княжьи люди?
Глава тринадцатая,
которая начинается неприятностями, а потом – возвращением того, кого Славка считал навсегда ушедшим за Кромку
Видно, Славке на роду было написано: дважды на одни и те же грабли наступать. А может, ловчие приемы у всех лесовиков одинаковые. Но в лесах кривичских угодил он ровно в такую же ловушку, что и в лесах древлянских.
Кривичская ловушка тоже сработала как надо: раз – и нога лошади в петле. Два – и подсеченная рывком веревки лошадь осеклась, нырнула головой вперед.
По замыслу ловца всадник должен был вот так же нырнуть – головой в землю. Но – не вышло.
Движение опавших листьев Славка заметил за миг до того, как затянулась петля. Да и нынешний Славка был не чета тому отроку, которого взяли тогда древляне.
Прыжок через голову падающей лошадки, сухой шелест покинувшего ножны меча, удобная тяжесть щита, сброшенного с плеча на руку.
Кобыла билась на земле, пытаясь встать. Заводной конек, шарахнувшийся, когда Славка выпустил повод, остановился и заржал. Двое ловцов, бросившихся было добить упавшего, – остановились на полпути. Одно дело – прирезать приложившегося оземь, оглушенного противника, совсем другое – лезть на обнаженный клинок.
Бронь на Славке была легкая: кольчужка. Полупудовый чешуйчатый панцирь остался во вьюке заводного. Но на его противниках – и того не имелось. Кожаные куртки с нашитыми бляшками. Такие в Киеве ополченцы носят.
Славка крутнул клинком, разминая руку, шагнул вперед.
Ловцы попятились. Бородатые мужички: один – с боевым топориком, второй и вовсе – с охотничьей рогатиной. Будто на кабана.
Славка засмеялся.
И едва не проворонил третьего. Хорошо, что слух у Славки был отточен на скрип оттягиваемой тетивы. Кабы на щелчок по рукавице – не успел бы. Щелчок раздался, когда Славка уже падал на землю. Стрела пропела над Славкой и впилась в плечо мужичка с топором. Тот хрюкнул удивленно, выронил топор и уставился на торчащий черен.
Мужичок с рогатиной раззявил рот, но высказаться
Лучник больше стрелять не рискнул. Славка видел его, присевшего за кустами. Тот еще вояка – полголовы наружу.
Пойманный мужичок ожил, захрипел: «Пусти, нурман!» – затрепыхался как заяц, попытался дотянуться до сапога…
Славка придавил легонько, чтоб почуял силу и не дергался, тронул сталью горло:
– Какой я тебе нурман, смерд! Уймись, не то башку отрежу!
Мужичок обмяк… И завонял. Обделался.
Зря. Славка не собирался его убивать.
Тем более, подсеченная лошадка уже поднялась. Кажись, нога у нее цела.
– Эй, ты, в кустах! – крикнул Славка. – Вылезай, не трону!
Стрелок вылез. Лук он держал перед собой, внатяг. От страха, должно быть.
Нет, и этот тоже не воин. Надо же, какие дерзкие лесовички. Решили нурмана завалить.
Славка отпустил скрученного мужичка. Тот сел на травку.
Левой рукой Славка сдвинул шлем на затылок.
– Не боись, – сказал он с усмешкой. – Не нурман я.
– А ну брось меч! – потребовал лучник. – Не то стрельну!
– Ты уж стрельнул раз, – сказал Славка. – Хватит уже. – И шагнул к нему.
Дзеньк! – Славка поймал стрелу левой рукой, уронил на травку. Мог и не ловить, все равно слабая, да и мимо шла. Рука у стрелка дрогнула. Утомился, чай, впустую тетиву тянуть.
Вдруг рот стрелка растянула глуповатая улыбка. Удивленный Славка тоже улыбнулся – в ответ…
Но оказалось: неуклюжий стрелок обрадовался вовсе не ему.
– Меч наземь, чужак! – раздался за спиной Славки сиплый бас.
Славка скосил глаза и увидел на траве разбитую пятнами листвы тень. И еще одну.
Двое. Пешие. Стоят близко – вполне можно достать на развороте.
– Кладу уже, – примирительно произнес Славка, медленно сгибая колени, делая вид, что хочет аккуратно положить клинок на травку…
И крутнулся в стремительном развороте, уходя от возможной стрелы, атакуя снизу вверх ближайшего противника так, чтобы прикрыться им от второго.
С лязгом сшиблись клинки. Славкин противник был готов: встретил выпад мощно и умело, и так же умело сдвинулся в сторону, оставляя за спиной вспыхивающее сквозь листву солнышко и давая подход напарнику. Добрый воин, сразу видать. И доспех добрый: панцирь с зерцалом, шлем с личиной, а тыльник – кольчужная сетка ниже ворота. Опасный противник. Однако и Славка не лыком шит. Тоже сместился и уловил противника на выученный у воеводы Асмуда ромейский прием: показал открытый бок, как когда супротивник купился, послал клинок навстречу, отводя вражеский меч, и, вдоль руки противника, змеиным гибким выпадом – прямо в правую подмышку.