Язычник
Шрифт:
"Дорогая Сьюзан,
пишу тебе короткую записку, чтобы сообщить, что все в порядке. Надеюсь, у тебя все хорошо, увидимся в следующий четверг
С любовью
Крис".
С любовью.
Донна на мгновение закрыла глаза, все ее тело пронизывала мелкая дрожь. Затем она вновь посмотрела на письмо. Никакой даты на нем не было.
Увидимся в следующий четверг.
Она схватила письмо, скомкала его в неровный шарик и отшвырнула прочь, проворчав что-то нечленораздельное. Она смотрела на фотографию своего мужа на стене, и по ее щекам катились слезы.
А
— Проклятый мудак! — взорвалась она.
Она так и не знала, плачет от горя или гнева.
Да это и не имело никакого значения отныне.
Глава 11
Донна не ожидала, что пресса так широко откликнется на смерть ее мужа.
Она предполагала, что будут помещены некрологи в книготорговых журналах и, возможно, по одной-две строки в крупнейших газетах, но ее предположение оказалось ошибочным.
Три малоформатные газеты поместили по некрологу в два столбца (одна с фотографией) и даже «Таймс» упомянула о смерти ее мужа. В этом была некая ирония, ибо при его жизни эта газета в пух и прах разносила его книги. За публикациями в прессе последовало великое множество телефонных звонков. Донна в раздражении металась по дому, но трубки не снимала, предоставляя автоответчику разбираться со всей этой лавиной звонков. Иногда она останавливалась около какого-нибудь телефонного аппарата (в доме их было несколько), снимала трубку и прислушивалась, но днем она отсоединила все телефоны, кроме аппарата с автоответчиком, только бы прекратился этот трезвон.
Она плохо спала в предыдущую ночь. Дважды просыпалась от кошмаров, но не могла вспомнить, какое именно видение ее пробудило.
Может быть, ей снились автомобильные аварии?
Похороны?
Любовницы?
К кабинету мужа в этот день она уже не подходила: боялась наткнуться на какую-нибудь неприятную находку. Найденное письмо лишь укрепило ее в убеждении, что у ее мужа был роман со Сьюзан Риган. Донна с изумлением заметила, что после того, как нашла письмо, она почти не плакала. Все ее чувства теперь все сильней и сильней пронизывал гнев.
Около двух часов дня она выпила чашку бульона и съела немного хлеба и сидела, уставясь на пузырек с валиумом. Она вновь подумала, не принять ли ей таблетку, но все-таки решила не принимать.
Телефон молчал. Положив пустую чашку в мойку, Донна решила послушать, что записано на автоответчике, прежде чем лавина звонков возобновится.
Пройдя через холл, она нажала на клавишу с надписью: «Входящие сообщения». Сначала она услышала пронзительный свист, какофонию нечленораздельного шума, затем последовал перечень сделанных записей.
Звонил репортер из местной газеты.
Дайана Уэллсби, издательница Уорда, выражала свое соболезнование.
Ник Кросби, директор-распорядитель его издателей, также выражал свое сочувствие.
Некто не пожелал ничего сказать.
Бухгалтер, который вел дела Криса, спрашивал, не может ли он ему позвонить (очевидно, далеко не все читают газеты, подумала Донна).
Ее мать сказала, что не будет говорить с автоответчиком, а позвонит еще раз.
Услышав
Джеки просила позвонить ей, сообщить, как дела.
«Миссис Уорд, говорит констебль Маккензи из сыскной полиции. Был бы вам признателен, если бы вы позвонили мне как можно скорее. Спасибо».
Донна задумчиво пожевывала нижнюю губу. Этот полицейский звонил и вчера тоже. Какое у него может быть важное дело? Она взяла блокнот и ручку, перемотала ленту назад и записала сообщенный им номер.
«Донна, говорит Мартин Коннелли, — зазвучал следующий голос. Он был исполнен такой теплоты, что Донна невольно улыбнулась. Это был литературный агент Криса. — Я хорошо понимаю, что вы сейчас чувствуете, примите мое глубокое соболезнование. Позвоню позднее. Берегите себя, о блистательная!»
Еще один звонок, но никто не произнес ни слова. Может, ошиблись номером?
Но она отчетливо слышала чье-то дыхание, медленное ритмичное дыхание. И никакого фона. Только дыхание.
Затем последовал щелчок: трубку положили.
Донна смахнула с лица прядь волос и хотела уже отойти, когда телефон зазвонил снова.
Ее рука протянулась к трубке. Она уже хотела было снять ее, но в последний миг передумала: пусть автоответчик сделает свое дело.
Включив запись, она услышала дыхание.
То же самое, что и в прошлый раз.
Сними трубку.
Донна уставилась на телефон, слушая все то же дыхание. Наконец она услышала одно-единственное слово: «Сука!» На другом конце провода раздался громкий щелчок. Впечатление было такое, будто трубку не положили, а бросили со всего размаха.
Донна попятилась от аппарата, как от ядовитой змеи. По всей вероятности, звонил какой-то псих, выбравший для этого самое неудачное время, пытавшийся как-то разрядиться от своего внутреннего напряжения. Она вдруг почувствовала себя очень одинокой и ранимой.
В этот момент и зазвонил дверной звонок.
Глава 12
Несколько минут она колебалась, неподвижно стоя в холле.
И вдруг заметила, что цепочка снята с крючка.
Опять зазвонил двухтональный звонок. Донна подошла к двери. Она осторожно закрепила цепочку и, выглянув в «глазок», увидела свою младшую сестру.
Донна распахнула входную дверь и раскрыла руки. Джули Крэг тут же кинулась ей в объятия. Долгое время они крепко сжимали друг друга, не в силах разомкнуть руки. Наконец, со слезами на глазах, Донна отодвинулась.
— Спасибо, что приехала, — шепнула она.
— Я просто не могла не приехать, — ответила Джули. Они вновь обнялись. — Донна, я так тебе сочувствую.
Теперь обе они плакали, склонившись друг другу на плечо. Наконец Донна ввела сестру в дом и хотела было закрыть переднюю дверь.
— Погоди, я принесу свои вещи из машины, — сказала Джули, вытирая слезу. Она потрепала сестру по щеке и грустно покачала головой. — У тебя такой усталый вид, просто ужас.
— Я не слишком-то хорошо спала, — невесело улыбнулась Донна. — Сама знаешь почему. — Она вытерла глаза. — Я так рада, что ты приехала, Джули.