Йоха
Шрифт:
С Антоном – руководителем и режиссером, остались друзьями.
Я буду делать свой театр, – решил Йоха.
Глава 66. О душе
Жажда жизни, неуемная, ни с чем не сравнимая… Есть люди, которые живут просто: день прошел, и ладно. Они забывают о том, что живы. Равнодушны они к себе, что ли? Может и так.
А здесь иногда накроет, думаешь: «Все, аллес! Больше не могу!». А потом отпустит… Интересно, что дальше?
Загадочные русские души! Хотя, почему только русские? В каждой
Время собирать камни…
Делай, что можешь, выживай!
Я и выживаю, выживаю…
Иногда мне кажется, что я держу на своих плечах весь мир. Стоит чему-либо измениться в моей жизни в лучшую сторону, как кому-то станет хуже. Я этого боюсь. Поэтому не прошу для себя ничего. Живу, и ладно.
Балансирую на тонком рубеже нищеты. Давно. Много лет.
Не упасть, не сломаться! Но разве это – благодаря мне? Моему умению выживать? Просто Господь почему-то дает мне эту возможность.
Богатый человек, он черствее. Он многого не понимает.Нищий тоже не понимает. Обоим некогда.Богатый работает, вкладывает, потребляет, содержит…Нищий страдает, просит, существует, завидует…И оба суетятся, и оба несчастны, каждый по-своему.
Нельзя сказать, что один из них умнее, другой глупее, или, что у них были разные предпосылки, судьба, окружение, воспитание… Отнюдь.
Все непредсказуемо. Что-то есть в нас такое, что в одном случае делает нас рабами, а в другом – господами. И это перетекание из одного состояния в другое и создает великий рисунок жизни.
Глава 67. Суицид
Юрка. – Я больше не могу жить дома!
Наташа. – Так уйди!
Ю. – Я должен съехать?
Н. – Съезжай!
Ю. – Хорошо, я съеду.
Н. – Сколько можно об одном и том же?!
Ю. – Тебе все это не интересно?
Н. – Как ты думаешь, может быть интересно слушать одно и то же в течение нескольких месяцев? Если у тебя проблема, то ее необходимо решать! Если ты мужчина, то совершай мужские поступки! Тебе нужны деньги? Зарабатывай! Тебе нужна квартира? Сними! Сделай хоть что-нибудь, но прекрати наконец изводить меня!
Ю. – Разве я прошу тебя о чем-то?
Н. – Вы все, все! Я высосана вами, я ничего не могу! Это шантаж!
Ю. – Я…
Н. – Послушай, давай останемся друзьями. Я буду помогать тебе, выслушивать тебя… Все, что угодно! Но я не могу любить тебя, не видя в тебе мужчину! Я не хочу мальчика, неспособного постоять ни за себя, ни за меня!
Ю. – Ты хочешь, чтобы я ушел?
Н. – Да, сейчас тебе лучше уйти.
Ю. – Я позвоню?
Н. – Позже, дай мне вздохнуть…
Наташа – Чего вы все от меня хотите?
Юрка – Я не виноват…
Н. – Никто не виноват.
Ю. – Я хотел поговорить..
Н. – Говори!
Ю. – В следующий раз, потом, как-нибудь… прости… пока!
Юрка. –
Наташа. – Юру можно?
Мама. – Как у тебя дела?
Н. – Хорошо. Юру позовите, пожалуйста!
М. – А его нет.
Н. – Хорошо, я перезвоню, позже…
М. – Он в больнице.
Н. – Где?
М. – В больнице скорой помощи. Он отравился.
Н. – Что же Вы молчали!
М. – Не до того было…
Глава 68. Телефонный разговор
Влада. – Какой у него диагноз?
Наташа. – Суицид!
Вл. – Значит…
Н. – Значит – «Кащенка» и соответствующая запись…
Вл. – Зато в армию…
Н. – И не только! Мама постарается! Уж она-то, небось, принесла все записки, рассказала врачам жуткую историю, дабы все прониклись ее трагедией…
Вл. – Ему теперь нужно отмазываться; сказать, что было плохо, болела голова целый день, ничего не ел, был на занятиях; вечером выпил несколько таблеток, не помогло, позвонил матери…
Н. – Да, да, да! Я еще просила Федора, чтоб он поговорил с его матерью. Он человек здравомыслящий, может быть, убедит…
Вл. – У меня была такая же мысль. Но не думаю, что меня кто-то послушает. Мужчина убедительнее, особенно в данном случае.
Н. – Я сегодня поеду, отвезу сигарет…
Вл. – Андрей тоже едет, вы наверняка увидитесь.
Н. – Я ему вчера все высказала. Он звонил…
Вл. – И что он?
Н. – Ничего…
Глава 68. Конец света отменяется
Стекло бликовало. Четвертый этаж, и за каждым проемом в стене – чья-то судьба. Сколько их? Ничего не видно. Вот кто-то появился в третьем окне, мы машем руками, там тоже машут… Он? Неважно! Пусть все болящие выглянут и будут думать, что мы – к ним. Мы рады разделить с ними этот весенний вечер, который стал для них следующим, или первым.
Во втором крайнем окне начинает мигать свет, но на окне жалюзи, кто там?
Он пытается привлечь внимание. Это наш условный сигнал. Смотрите, смотрите, он показывает лист бумаги! Наверно, хочет написать ответ! – Бледная Наташка с измученными глазами. «Пришла, все-таки, – думаю я. – Конечно! Она бы не смогла не прийти! Обидно, до слез обидно: сколь велика ты – глупость человеческая! Зачем сейчас искать виноватых? Уже не важно!»
Лишь коротенькая записка: «Ребята, простите меня, я больше не буду! Спасибо, что вы у меня есть!»
Мы идем по вечерним улицам. А Наташка все говорит, говорит: о слепоте его родителей, об инфантильности, о подлости… «Как ей больно», – думаю я, и еще: «Слава Богу, что он жив!»
– Не осудить, никого не осудить! Не могу, даже если бы хотела. Слабые ломаются первыми. Мы – сильные, значит, можем помочь, уберечь от самого страшного.
– У меня здесь все выгорело! – Наташка прижимает руку к груди. – Это шантаж!