Юнга
Шрифт:
— По каким законам физики это все крутится? — не удержался от возгласа Март.
— Они работают по принципам энергофизики, — пожал плечами Карелин, после чего, заговорщицки подмигнув любопытному подростку, добавил, — которые, говоря по совести, толком пока никто системно не изложил.
— Но как это возможно?
— Был такой человек, даже не так — человечище! — с огромным уважением произнес инженер. — Гений. Самородок. Изобретатель. Иван Архипович Колычев. Да что это я, вам ведь о нем наверняка в школе рассказывали.
— Ну так, — неопределенно покачал головой Виктор.
— Вот он эти двигатели и придумал, хотя так и не успел научно сформулировать законы,
— Хорошо, пусть энергофизика. Но какова механика процесса?
— А, тут просто. ГДК создаёт гравитационное поле, которое отталкивает Землю от корабля, если вспомнить второй закон Ньютона. И тут возникает интересный и полезный эффект: всё, что приближается к кораблю снизу, тоже отталкивается полем. Например, артиллерийские снаряды, которые просто зависают в воздухе, не долетая до цели. Правда, из-за этого и штурмботы принять через люк в днище не получится, приходится делать в бортах сдвижные ворота и лацпорт [37] с аппарелью в корме — но за всё надо платить.
37
Лацпорт — вырез (ворота) в корме для приема грузов (в авиации обычно называется люк, во флоте также может использоваться термин — кормовые ворота).
Все можно описать через классические силы. ГДК создаёт тягу с вектором, гасящим тяготение. Откуда сила берётся, то есть, какие сущности взаимодействуют? Помните: «сила всегда порождает противосилу», кто это сказал?
— Ньютон.
— Верно. В энергофизике это фундаментальное явление описывается через понятие «тёмной энергии», которая по теории есть сила отталкивания. ГДК создает избыточный «тёмный заряд» по отношению к «темному заряду» находящемуся с самом центре планеты и который имеет небольшой диаметр.
— Но почему не использовать гравитационные линзы для создания «толкающего луча» под углом к горизонту? — Не удержался Март от вопроса.
— Соображаешь, — с уважением и некоторым даже удивлением посмотрел на него бортинженер. — Жаль, но не выйдет каменный цветок у Данилы мастера. Тангенциальная проекция ядра незначительна, поэтому использовать ГДК для горизонтального полета воздушного корабля не получится, как ни старайся.
— Понятно. Получается, дно в принципе на сто процентов защищено? А если сразу и очень много залпом дать?
— Ишь какой дотошный, — засмеялся Карелин. — Никто не пробовал. Но, теоретически, могут и обнулить подъемную силу. Тогда, выходит, корабль упадет. Как и всякий иной предмет. Но ГДК у нас с большим запасом, так что…
— А если один двигатель все же выйдет из строя?
— Даже одна «ашка» позволяет нашему фрегату безопасно опуститься на поверхность. А любые два гарантируют полную работоспособность корабля.
— То есть у вас такой переизбыток мощности поддерживается? Богато…
— Можем себе позволить. А вот те же японцы больше двух «ашек» не ставят. Хотя, по правде сказать, у них больше «бэшки» и «цэшки». Этих много больше требуется. Их и расставляют иначе.
— Выходит, ГДК создают подъемную силу, а винтовые двигатели только работают толкателями или тоже помогают с набором высоты?
— Ну, вовсе избежать эффекта создания подъемной силы за счет набегания воздуха на планер корабля и тем более крыла консолей на скорости в шестьсот километров в час, конечно, невозможно.
То, что предельные скорости воздушных кораблей ограничиваются шестьюстами —
— А где эти двигатели делают?
— И гравитационные и винтовые производят на заводах концерна Колычевых. Да и наш корабль на их верфях собран. Чего уж там говорить, почитай, все технологическое оборудование фрегата делается на колычевских предприятиях. Это, парень, силища! Они и артиллерию, и башни вырабатывают.
— Прям монополист российский.
— Бери шире — мировой! Прежде они и вовсе одни на весь свет белый гравитационники делали, теперь то уже иначе, но лидерство они крепко держат до сих пор!
Вскоре их разговор привлек внимание подчиненных Карелина — техников, обслуживающих основные и вспомогательные механизмы летающего корабля. Один из них — крепкий светловолосый парень с пытливым взглядом зеленовато-серых глаз и нашивками сверхсрочника на рукаве, улучив минутку, спросил у Марта:
— Я смотрю, ты хлопец головастый. К технике склонность имеешь.
— Есть такое. Нравится с железом возиться и руки, вроде, откуда надо растут.
— Смотри, у меня тут гироскоп [38] забарахлил, знаешь, что это такое?
38
Гироскоп — устройство, способное реагировать на изменение углов ориентации тела, на котором оно установлено, относительно инерциальной системы отсчёта. Простейший пример гироскопа — юла (волчок). Основное свойство такого гироскопа — способность сохранять в пространстве неизменное направление оси вращения при отсутствии воздействия на него моментов внешних сил и эффективно сопротивляться действию внешних моментов сил.
— Это трехстепенной роторный?
— Верно, да не совсем. Это авиационный гироуказатель курса или гирополукомпас. Что в нем может сломаться, представляешь?
— Всего скорее шарикоподшипники, так-то вещь дубовая и надежная, как молоток.
— Ну, давай, бери отвертку.
Март легко откликнулся на подначку и, быстро разобравшись, привел аппарат в порядок. За этим наблюдали уже все свободные от вахты борттехники. Ким, гордый до невозможности, стоял рядом и внимательно наблюдал за ловкими действиями друга. И молчаливо недоумевал: «Вот откуда он все это умеет и знает? Неужели Сила настолько могущественна, чтобы наделять так щедро?»
— Сделано. Теперь работает, хотя надо, конечно, протестировать толком.
— Это да, только времени нет. Мы, считай, уже в Пхеньяне, вон как уши закладывает, значит, идем на посадку. Ну ты, парень, удивил! Сколько ж тебе лет?
— Шестнадцать.
— Силен! — покачал головой техник. — Ты вот что, если что, приходи в трактир «Вегигун» — мы там часто бываем, спросишь у бармена Тимофея Лозового — это, стало быть, я и есть. Ну, до встречи, Мартемьян Вахрамеев!
Перезнакомившись со всеми технарями, друзья вместе с остальными пассажирами сошли на землю. Вокруг царили мир и тишина. Ясное солнце светило посреди редких облаков, стрекотали кузнечики, порхали бабочки и стрекозы. И уже почти не верилось, что где-то рядом идет война.