Юнга
Шрифт:
– Как чертовски правильно сказано! – расплылся в улыбке ротмистр, но тут же согнал ее с лица. – Вы так и не сказали, откуда у вас пистолет?
– Я подарил! – отрезал Вахрамеев-старший. – Кажись, законом это не запрещено…
– Ваша правда, Игнат Васильевич, – не стал спорить жандарм. – Но все же доверять боевое оружие в столь юном возрасте как-то…
– Так что, можно вздохнуть свободно и ничего не опасаться? – прервал нравоучение смотритель.
– Несомненно. Обнаруженные шайки разбиты и рассеяны. И угрозы более не представляют. Так что мы улетаем немедля. Разве что
– Вон бочка стоит, берите да пейте, сколько душе угодно. Вы сейчас куда, если не секрет?
– От вас ничего не укроешь, наверняка уже шепнули, что пойдем до Сокчо.
– Понял, ваше благородие.
Отойдя в сторонку, Игнат подозвал к себе Марта.
– Могу попросить докинуть вас до города. А дальше сами.
– Нет. Мы лучше еще пару дней у тебя побудем, а потом уже на пакетботе доедем.
Первый порыв попроситься лететь с десантурой и заодно поближе познакомиться с летательным аппаратом развеялся после заковыристых вопросов жандарма. Март сразу понял, что стоит им остаться без прикрытия старого воина, как их опять начнут крутить и выпытывать. И если за себя он не переживал, то Ким мог и ляпнуть лишнего. А потом пойдет-поедет писать контора. Нет уж, лучше сами. Да и уезжать пока совсем не хотелось.
Вот только все хорошее когда-нибудь кончается. Тем более каникулы. За прошедшие семь дней Март ни разу толком не вспоминал о «большом мире». Просто наслаждался отдыхом, морем, ощущением семьи и дома. Оттаивал душой, креп разумом и телом.
На очередной тренировке, накачав силой кулаки, после серии ударов просто порвал в клочья мешок с песком, приспособленный под боксерскую грушу. Инцидент заставил задуматься. И Март решил, что тройной слой рогожи все-таки не катит.
Покрепче забинтовав руки, отправился в лес, где зарядил новую серию по стволу молодой, но крепенькой такой березки. И поначалу все шло хорошо, пока, не войдя в раж, он не собрал слишком много энергии.
Что-то хрустнуло, на миг показалось, что это его кости. Но потом дерево переломилось и, возмущенно шумя ветвями, рухнуло на новоявленного лесоруба. Вот в этот момент он и понял, что пора закругляться. Нет, можно, конечно, заниматься тренировочной самодеятельностью годами, как любят изображать в восточных фильмах про мощь кунг-фу. Но лучше все же пойти к специалистам и выучиться должным образом. А для этого надо устранить корень угрозы, висящей над его головой. И докопаться до ответа на главный вопрос – кто и зачем так жаждет его смерти.
Значит, пора в дорогу. И чуйка подсказывала – сейчас самое время. А дальше может быть поздно. Вечером, сидя за столом, Март озвучил свои планы:
– Крестный, завтра уезжаю.
– Чего так? Никто тебя не гонит.
– Знаю. Здесь моя семья и мой дом. Я еще обязательно вернусь.
– Может, Витьку оставишь? Думаю, дело окажется опасным.
Март задумчиво посмотрел на друга, и тот сразу всполошился.
– Да что это такое?! Чуть что, сразу Витьку увезти, Витьку спрятать, Витьку оставить. Я вам что – мебель? И слушать не хочу! Ты без меня пропадешь! – И уселся, скрестив руки на груди, упрямо выпятив подбородок.
– Ну,
– Маузер? – затаив дыхание при виде такого раритета, почему-то шепотом спросил Март.
– Он самый. В Китае попался. У них там целые отряды с мечами-дадао, вот с такими пистолетами-карабинами и немецкими гранатами-колотушками. Бошки рубят японской пехоте, вооруженной винтовками со штыками, только в путь.
– Мечи в двадцатом веке? – удивленно переспросил Ким.
– А ты как думал? Там никаких хитрых техник нет. Вот так махнул снизу вверх и потом наоборот сверху вниз. Сначала подбить ствол ружья в сторону, а после на возврате рубануть врага по шее. После этого не жилец, потому как голова с плеч долой. Видишь, японец – он мелкий. А той «арисаки», да еще и со штыком – ого! Ну, да ладно. Это так, байка.
– А ты, крестный, как маузером разжился? Неужто этакие головорубы тебе его сами отдали?
– Куда там… Было дело… Только не учли они, что пуля быстрее клинка, – заговорщицким громким шепотом пояснил Игнат, весело подмигнув ребятам.
– Понятно, – рассмеялись оба в ответ.
– Этот К-96 М1930 специально для Гоминьдана сработан немцами. Видишь – иероглифы. Означает: «Сделано в Германии». У него два режима огня. Одиночный и автоматический. И магазины отъемные на десять и двадцать патронов калибром 7,63 на 25. Они в любой лавке оружейной имеются в продаже. Машинка толковая – три в одном. Карабин, пистолет и пулемет. Тебе как раз будет по руке. Так что забирай. Два магазина на десять, два на двадцать. И вот еще сотня патронов в пачках.
– Вот спасибо! Царский подарок! И за книгу Нестерова я тебе очень благодарен.
– Это все мелочи. Ты, главное, Мартемьян, береги себя. И Витьку.
– Обещаю.
– Тогда еще по чашке чая и на боковую. Завтра рано вставать. Пароход заходит в Кангвон в шесть утра.
На рассвете оба подскочили и принялись спешно натягивать тщательно выстиранные и отглаженные ученические гимнастерки. И тут случился небольшой конфуз. Одежда оказалась узка в плечах, коротка в длину. Запястья торчали из ставших куцыми рукавов. Даже ботинки ощутимо поджимали в пальцах.
– За неделю вымахали! – рассмеялся довольный Игнат. – Ничего. Доберетесь до Сокчо, а там купите все новое на вырост.
Делать нечего, пришлось в таком несколько нелепом виде бежать на причал.
Отправляясь в обратный путь на уже знакомом пароходике, Март с неожиданной тоской посмотрел на машущего ему на прощание рукой крестного и на ставший таким привычным и почти родным пейзаж. Почему-то подумалось, что следующий раз он увидит эти места нескоро.
– Ты чего? – удивился вездесущий Витька, заметив, как глаза друга наполнились предательской влагой.