Юнга
Шрифт:
Он уже понял, что на земле бой закончен, слово теперь за небом. Русский фрегат, получив сообщение из полуразбитой аэродромной радиовышки, узнал не только о нападении и силах врага, но и примерные его координаты. Стелясь над самой поверхностью земли, корабль сумел незаметно подойти к ближайшей к равнинному приморскому городу сопке [35] и, встав бортом к берегу, приподнялся над гребнем ровно настолько, чтобы сделать залп из всех своих трех башен главного калибра.
35
Сопка –
Дистанция немногим больше двух километров для его орудий оказалась просто смешная, и первый же залп по неподвижно стоящей на земле цели привел к ее поражению. Тяжелые стопятидесятидвух миллиметровые бронебойные снаряды весом почти в три пуда одним махом снесли за борт вместе с расчетами носовые орудия японца, разом лишив его доброй половины артиллерии.
А вслед за этим русские перешли на беглый огонь и нашпиговали борта и боевую рубку вражеского корвета фугасами. Но, к счастью для военлетов Страны восходящего солнца, двигатели их корабля не пострадали, и он, содрогаясь под градом взрывов, попаданий снарядов и осколков, стремительно превращающих его борта и надстройки в дуршлаг, все-таки сумел оторваться от земли и, отчаянно маневрируя, переместиться за частично уцелевшие ангары аэродрома и поставить дымовую завесу.
Под ее прикрытием ему все-таки удалось забрать уцелевших бойцов своего десанта, значительная часть которого погибла в первую же минуту внезапного удара русского корабля. Едва хлопнули, закрываясь за последним из бойцов, люки, как «Яхаги», выдавая на форсаже всю мощь своих двигателей, устремился на восток, в сторону Японского моря и родных берегов.
– Военное счастье переменчиво, – подытожил Март, наблюдая за перипетиями развернувшейся перед ними эпической битвы.
– Кто это был? – спросил вернувшийся к другу чумазый как трубочист Витька, явно подразумевая сражавшегося с другом японца.
– В некотором роде мой коллега.
– Одаренный?
– Типа того.
– Тогда понятно, почему я в него так и не попал.
– Так это твои пули то и дело свистели над нами?
– Ага!
– Я так и думал, – вздохнул Март, припомнив, как они отвлекали его. – Вот что бы я без тебя делал?
– Пропал бы! – убежденно отвечал ему Ким.
Вместе они увидели, как из-за горки вырастает могучий силуэт корабля с хорошо различимым Андреевским флагом и горящей золотом надписью «Варяг» на борту.
– Какая ирония судьбы. Японцам надрал задницы «Варяг»! – устало хмыкнул Вахрамеев. – Поздравляю, Вить.
– С чем? – искренне удивился приятель.
– Мы выжили в первом бою. И наши шансы стремительно ползут вверх. До второй драки точно.
Орудия фрегата сделали еще несколько выстрелов по стремительно исчезающему в синей дали противнику и замолчали. Преследовать изрядно побитого врага русские не стали. И не потому, что проявили никому не нужное благородство. Просто риск налететь в ходе преследования на спешащие на выручку «Яхаги» силы японского воздушного флота был слишком велик. А им еще следовало оказать помощь уцелевшим.
«Варяг» приземлился и встал посреди взлетного поля. Раздраив бортовые люки, наружу по откинутым пандусам выбежали бойцы абордажной команды. Несколько групп рассредоточились, создавая внешний периметр безопасности вокруг корабля. Двое волчьей побежкой устремились к руинам аэропорта.
Март спокойно сунул маузер в кобуру
– Вить, будь другом, положи винтовку. Мужики работают, не будем им делать нервы. И если прикажут мордой в пол и руки за голову – не нервничай. Такая уж у них служба. Разберутся, и все будет ровно.
Но обошлось без резких движений с обеих сторон.
– Кто такие? – спросил коренастый абордажник-мичман с одинокой звездой на погонах.
– Вахрамеев Мартемьян, Виктор Ким. Пассажиры рейса «Сокчо-Сеул». Несостоявшиеся. Правда, билеты не успели купить. Мы – подданные Российской империи.
– Принимали участие в бою?
– Так точно. Пришлось немного пострелять.
– Понятно. В таком случае хватайте свои вещи и бегом на борт. Командир приказал всех наших вывезти в безопасное место.
– А куда полетим?
– На север.
– А почему не в Сеул?
– Вопрос не по окладу, – ухмыльнулся мичман. – Выполнять!
– Хорошо, только, если позволите, мы сначала перенесем на корабль раненую девушку-стажера. Это она передала сигнал о нападении на базу.
– Действуйте, – кивнул офицер. – Немного времени у нас есть, пока будем подбирать убитых и раненых.
– Убитых тоже?
– Конечно. Привезем на базу, похороним по-человечески.
– Своих не бросаем?
– Только так.
Больше всего Март опасался, что лестница, ведущая вниз, окажется завалена. И что тогда делать, он и сам не знал. Но, к счастью, все обошлось. Растащив по сторонам несколько обломков, они добрались до двери и вынесли все еще не пришедшую в себя юную летчицу. Дойти до корабельного лазарета им не дали, забрав раненую прямо у кормовой аппарели. Пришлось вернуться и принять участие в общей работе.
Убитых оказалось много. И русские, и корейцы дрались, несмотря на внезапность и силу нападения врага, очень стойко. И полегли почти все. Половина орудий ПВО оказалась безнадежно разбита, остальные они дотянули до широкой кормовой аппарели и передали с рук на руки команде фрегата. Потом носили убитых. Собирали оружие. И свое, и трофейное. Тем временем орудия «Варяга» неотрывно следили за горизонтом. Два разведбота ушли в сторону моря, расширяя зону наблюдения, третий завис над той самой сопкой, за которой так ловко укрылся фрегат.
Наконец, все было сделано, и до предела утомленные люди потянулись на борт, рассаживаясь прямо на полу широкой десантной палубы. Корпус корабля едва ощутимо завибрировал и мягко оторвался от земли.
– Поехали! – не смог удержаться от улыбки Март. – Витька, мы летим!
– Ага! – улыбаясь во все тридцать два корейских зуба, подтвердил Ким. – Летим!
В тусклом свете электрических ламп пространство грузового отсека смотрелось почти величественно. Большую его часть занимали стоящие по своим квадратам туши штурмовых и разведывательных ботов, надежно закрепленные на тросы за специальные кольца, вмонтированные в палубу. Уцелевшие в бою люди разместились между идущими через каждый метр вертикальными ребрами шпангоутов, на закрепленных вдоль бортов сиденьях. Немного придя в себя, Март поднялся и принялся обходить ближайший штурмбот по кругу, осматривая кокпит, десантный отсек, высокий киль, консоль стабилизатора, закрылки, четырехлопастные пропеллеры и двигатели, расставленные по краям коротких «крыльев» – кормовой консоли. Отдельного внимания заслуживали вынесенные по бортам черные стволы пушек – калибр сантиметра четыре, как на глаз определил он.