Юнга

Перунов Антон

– Японский корвет, – скрипнул зубами Вахрамеев.

– Чей? – зачем-то переспросил упавшим голосом Ким.

– Сейчас он подойдет поближе – и нам кранты!

– И что делать?

– Сохранять спокойствие, – мрачно хмыкнул Март. – Главное, чтобы наша посудина в воздухе не развалилась или не взорвалась, когда на землю грохнется. Тогда шансы есть…

– На что?

– На долгую и счастливую жизнь!

В этот момент темноту снова разорвала короткая вспышка, на сей раз от выстрела. Борт ощутимо тряхнуло. И тут же весь

корабль затопил пронзительный звонок громкого боя общесудовой тревоги. Тянулся он с короткими перерывами отвратительно долго. Почти полминуты.

– Попали, самки собаки. Ну, немудрено. Смотри, наши уже начали снижение, ух… – От резкого перепада высот у обоих желудки подскочили к горлу и наглухо заложило уши. Капитан транспорта, не дожидаясь, пока его корабль превратят в груду искореженного металла, отработал гравидвигателями, буквально провалившись разом на пятьсот метров. И дальше «Аргунь» скорее продолжила падать, чем снижаться, упорно пробивая себе дорогу к Сеулу. Это дало им немного времени.

– Хотят дотянуть до города, – сообразил Вахрамеев. – А ведь может получиться!

Как будто подтверждая его слова, отчаянно застучала автоматическая турель, в тщетной попытке отогнать почуявшего кровь хищника.

– Наши тоже стреляют, – стараясь перекрыть оглушительный шум, во весь голос прокричал, уже ничего не таясь, Ким.

– Толку-то, – зло отозвался Март. – Корвету это что слону дробина.

– Ты думаешь?

– Знаю! В общем так, пока есть время, расчехли и заряди винтовку. Рюкзак на плечи. И давай отсюда выбираться поближе к кормовым люкам.

Март и сам вытянул боевое снаряжение из мешка. Застегнул ремень с подсумками на поясе, следом достал кобуру с маузером. Загнал магазин на двадцать и пристегнул приклад, накинув ремешок через шею и плечо под правую руку. Затем проверил второй пистолет и сунул его за пазуху.

– Пошли.

Дверь закутка, в котором их разместил Степан, выходила прямиком в просторный и гулкий трюм, освещавшийся мерцавшей под потолком лампочкой дежурного освещения. Большая его часть оказалась заставлена прикрепленными к полу поддонами с каким-то грузом, и лишь перед самой аппарелью оставалось небольшое свободное пространство.

Людей видно не было. Очевидно, после «ревуна» все члены экипажа заняли места по боевому расписанию, и только два безбилетных пассажира шарохались без дела.

Все это время противник, не останавливаясь, бил по транспорту и, что еще хуже, попадал. Один за другим замолкали двигатели, и «Аргунь» все больше теряла ход.

– Как думаешь, дотянем? – неожиданно громко крикнул Ким.

Вахрамеев, сконцентрировавшись, вышел в «сферу», постаравшись охватить как можно большее пространство видением. Реальность происходящего разом обрела глубокий смысл и ясность. Оба корабля сияли в энергополе, словно новогодние елки.

– У них нет ни одного одаренного на борту.

– У кого?

– У японцев.

И это хорошо. Жаль, мне до них не дотянуться. Так, хватайся за что-нибудь, скоро будет жесткая посадка. До Сеула уже точно не долетим.

– Жаль.

– Вроде того…

Несмотря на то, что на «Аргуни» вышли из строя три из четырех ее маршевых двигателей, антигравы и главная дизель-электрическая установка продолжали работать вместе с блоками аккумуляторов. Поэтому снижались пусть и очень быстро, но вполне управляемо.

– Контролируемое падение, чтоб его… Да, Витя, не повезло нам. Ты извини, дружище, что втянул тебя в эту историю.

Ким, у которого от непривычности и опасности происходящего немного затряслись руки, с трудом подавляя дрожь, промычал сквозь стиснутые зубы:

– Страшновато, если честно. – От собственного признания ему стало чуть легче, и он даже постарался пошутить, кривя в улыбке побелевшие губы: – Я еще ни разу с неба на землю не падал.

– Это нормально. Мне тоже офигеть как страшно.

– По тебе особо не заметно.

Вахрамеев лишь пожал в ответ плечами.

– Главное – запомни. Если выживем, держись рядом, прикрывай мне спину. Соблюдай тишину, а лучше вообще помалкивай и без приказа ничего не делай. Понял?

– Ага.

– Блин, как же меня все это замотало. Ну ничего. Разберемся. Держись, сейчас шлепнемся.

И в тот же миг громада корпуса транспорта, ломая стволы деревьев, ухнула на дно небольшого распадка между двумя высокими холмами. Удар. Стук, скрежет, и вдруг неожиданно наступила почти полная тишина.

Март, не теряя времени, бросился к люку. Крутанув запорный штурвал, он попытался открыть створку, но ничего не получилось. Что-то явно мешало, блокируя ее снаружи.

– Значит, не хочешь по-хорошему? Тогда будет по-плохому.

Напитав руки силой, Вахрамеев от души налег на металлическое полотно, которое от его напора даже немного погнулось. Но что куда важнее, люк начал открываться.

– Давай-давай, родимая. Шевелись! – добавив еще больше силы, он, наконец, смог расширить проем достаточно, чтобы протиснуться наружу. Оттуда, из черноты внешнего пространства, сразу со свистом влетел мокрый от дождя порыв ветра.

– Нас утро встречает прохладой, – пробурчал Март, вытирая мокрое лицо. – Нас ветром встречает река…

– Ты о чем?

– Я говорю, застегивайся плотнее. Снаружи совсем не комфортно.

– Зато теперь на земле, – логично возразил Витька, после чего, видимо совсем отогнав от себя страх, добавил: – Ну ты силен, Марик!

– Сам в шоке, – пробормотал Вахрамеев, напряженно вглядываясь в темноту.

Осторожно выбравшись наружу, он понял, что упорно не желавший открываться люк оказался придавлен древесным стволом. Нечеловеческими усилиями ему удалось отодвинуть комель в сторону, но тот каждое мгновение мог посунуться назад, придавив своим весом подростков.