За горизонт
Шрифт:
Так в делах праведных и провожу остаток вечера. Дрова для костра, обслуживание машины, ставшая уже ритуальной ежедневная чистка оружия.
Ужин хорошо бы сварганить. Но как назло вся живность исчезла, а вариант варки пустой крупы оставим на крайний случай. Ушедшие в разведку добытчики наверняка что-нибудь подстрелят.
Как я не старался высмотреть возвращающихся разведчиков, их появление опять произошло совершенно неожиданно.
Десять минут назад с крыши грузовика в бинокль осматривал местность, не было никого.
– Уип-уип, - бросила наглая усатая морда в мой адрес и резво поскакала в сторону идущих по берегу реки хозяев.
– Есть новости?
– Есть. Река делает петлю и за горой опять течет на юг, - девушка устало села на валун.
– А дичь где, ужинать что будем?
– Нет дичи, грызуны одни. Антилопы как сквозь землю провалились.
– Понятно. А стреляли в кого?
– Стреляли?
– СТРЕЛЯЛИ???!!!
Две пары глаз, вдруг ставшие очень внимательными, сверлят меня рентгеном.
– Ну да, часа два назад одиночный выстрел был. На пределе слышимости почти. Ошо тоже слышал, - зверек действительно беспокоился.
– С какой стороны, - от усталости не осталось и следа, Грета вновь сжата, как пружина.
– С юга, точнее не скажу.
– Русский, ты огонь не разводил?
– Малыш, ты кострище видишь?
Парень смутился и отрицательно покачал головой.
– А кто тут вообще может быть?
– Никого тут быть не может, от слова совсем. Тут поселений два всего. База на первом притоке Рейна с которой ты выезжал и пост Найджела.
– Пост Найджела, это то место, куда мы едем?
– Да. Других поселков на этом берегу Рейна поблизости нет, - поблизости, это километров триста, - А если что-то новое и появилось, то оно на берегу будет. Но никак не в глубине буша.
– Геологи или еще какие научники?
– Русский, на небо посмотри. Тучи видишь? Это дождик собирается. Все экспедиции давно по базам сидят.
– Значит, тут окопались те, кому жизненно важно забраться подальше в глушь. И ничего хорошего от них ожидать не приходится. Что завтра делаем? Рвем когти на юг с перспективой нарваться на неприятности? Причем нарваться не на наших условиях. Или осматриваемся на местности?
– Осматриваемся, - девушка отлипает от камня и, на ходу стягивая одежду, направляется к реке.
– Кто ездит вслепую, редко доезжает, - Дензел уже грызет полоску вяленого мяса. Собственно у нас из припасов больше ничего и не осталось.
Страшновато, но нервишки будоражит поганенькая мыслишка о возможном хабаре.
– Осматриваемся, так осматриваемся. На разведку все равно вам идти. Моя вахта последняя, разбудите.
Снова тянется бесконечно длинный день.
Машину я перегнал и спрятал в тени между скалами.
Всю машину осмотрел по второму кругу, оружие почистил, плотную - на полтора часа зарядку сделал. Чем бы еще себя занять?
С к у ч н о.
А ведь еще даже не полдень.
– Русский, заводи,
Как же вы мне дороги! С этими появлениями из ниоткуда. Чингачгуки хреновы!
Грета уже заняла место в кабине и нетерпеливо барабанит пальцами по металлу двери.
Судя по отсутствию Дензела и Ошо, поедем мы не совсем туда, куда планировали вчера.
– Плохих парней нашли?
– Нашли. И не только их. Непонятно там все. Сам посмотришь, а потом будем думать, что со всем этим делать.
Место, для скрытого от посторонних глаз поселения, выбрано идеально.
Не знаю, какого происхождения этот кратер, возможно, тектонического или эрозионного, а может быть, здесь воткнулся в грунт небольшой метеорит, не берусь судить - не специалист.
Полукилометровый кратер, окаймленный по периметру скальной грядой высотой с пятиэтажку. Наружные склоны скальной гряды покатые, поросшие зарослями чахлых колючих кустарников. Внутренние - почти отвесные. Хотя мест для спуска хватает. С востока скалы чуть выше, с юга в линии скал зияет расщелина прохода. Солидный такой проход, не меньше полусотни метров шириной. Примерно треть кратера занимает зеркало озера.
– Как мыслишь, глубокое озеро?
– Да, на цвет воды посмотри, - облюбовав глубокую тень справа от меня, девушка достала небольшой обрезиненный бинокль.
Ну да, цвет воды. Можно подумать, мне это о чем-то говорит.
К востоку от озера до стены кратера тянутся неровные кляксы полей. А прямо под нами, в сотне метров от склона, ютится крохотное поселение, здорово смахивающее на заброшенные декорации к "Безумному Максу".
– Поля странные.
В это время года обычно урожай уже убран и поле ждет, когда его перепашут по окончании сезона дождей. Или ждет небесной влаги и рисовой рассады. А тут вроде что-то посажено, но с уборкой местные аграрии отчего-то не торопятся.
– Я тоже заметила.
– Что посажено, кстати?
– Сорго, маис и, не знаю, что-то еще на дальнем поле, бобы похоже.
С полями понятно, перейдем к аграриям.
В земле ковыряется дюжина человек, четверо мужчин, семь женщин и трое детей. Причем самому младшему не больше семи-восьми лет. Все одеты в такое рванье, что его даже лохмотьями назвать нельзя.
На двух женщинах лишь короткие куски ткани, имитирующие юбки. Грудь неприкрыта, от слова совсем. Вот только нет в этом ни капли эротизма.
Сельхозинвентарь аграриев наводит на мысли о падении местной общины глубоко в пропасть начала железного века. Убогие тяпки, явно самодельные лопаты, разваливающиеся корзины.
Все бы ничего, если бы аграрии были с черным цветом кожи. Ан нет, все как один белые. Некоторые так вообще с истинно арийскими профилями.
Между полями и поселком на паре вкопанных в землю столбов растянуто густо облепленное насекомыми человеческое тело.
С выдумкой растянуто - головой вниз.