За городом
Шрифт:
— Так ты будешь поступать по моему плану?
— Я не вижу другого способа.
— Милая моя Кларочка! Теперь я скажу тебе, что ты должна делать. Мы не должны начинать сейчас же, Это может возбудить подозрение.
— Так как же хочешь поступить?
— Завтра мы отправимся к миссис Уэстмакот, будем сидеть у ее ног и усвоим себе все ее взгляды.
— Какими притворщиками мы будем считать себя!
— Мы окажемся самыми ревностными из ее новообращенных. О, это будет такая потеха, Клара! Затем мы составим себе план действия, пошлем купить то, что нам нужно, и начнем жить по-новому.
— Я надеюсь, что нам не придется выдерживать слишком долго. Право,
— Жестоко! Это для того, чтобы его спасти!
— Я желала бы быть уверенной в том, что мы поступаем, как следует. А между тем что же, кроме этого, мы можем сделать? Ну, хорошо, Ида: дело решено, и завтра мы пойдем к миссис Уэстмакот.
Глава IX
Семейный заговор
Бедный доктор Уокер, сидя на следующий день утром за завтраком, и не подозревал, что его милые дочки, сидевшие по обе его стороны, были коварными заговорщицами, и что он, который, ничего не зная, кушал пирожки, — жертва, против которой был направлен их хитрый замысел. Они терпеливо ждали времени, когда, наконец, им можно будет заговорить.
— Какой нынче чудный день, — заметил он. — Погода благоприятствует миссис Уэстмакот. Она хотела покататься на велосипеде.
— Значит, нам нужно идти к ней пораньше. Мы обе хотели отправиться к ней после завтрака.
— О, в самом деле!
По лицу доктора было видно, что это ему приятно.
— Знаете ли, папа, — сказала Ида, — нам кажется, для нас очень полезно то, что миссис Уэстмакот живет к нам так близко.
— Почему, моя милая?
— Да потому что она, знаете ли, передовая женщина. Если мы будем вести такую жизнь, как она, то мы и сами подвинемся вперед.
— Помнится, вы говорили, папа, — заметила Клара, — что она — тип женщины будущего.
— Мне приятно слышать, что вы говорите такие умные речи, мои милые. Разумеется, я думаю, что она — такая женщина, которая может служить вам образцом. Чем больше вы с ней сблизитесь, тем мне будет приятнее.
— Значит, дело решено, — сказала с важностью Клара, затем разговор перешел на другие предметы.
Все утро молодые девушки сидели у миссис Уэстмакот и набирались самых крайних взглядов относительно обязанностей одного пола и тирании другого. Ее идеалом было абсолютное равенство во всем, даже в мелочах. Довольно этих криков попугаев о том, что несвойственно женщине и девушке. Все это было выдумано мужчиной для того, чтобы напутать женщину, когда она подходила слишком близко к его заповедным владениям. Всякая женщина должна быть независима. Всякая женщина должна избрать какую-нибудь профессию и подготовиться к ней. Это было обязанностью женщин насильно идти туда, куда не желали их допустить. Стало быть, они были мученицами в этом деле и пионерами для их более слабых сестер. Почему должны быть их вечным уделом корыто для стирки белья, иголка и расходная книга? Разве они не могут добиться чего-нибудь высшего — докторской консультации, профессии адвоката и даже церковной кафедры? Миссис Уэстмакот, сев на своего конька, позабыла даже и о прогулке на велосипеде, и ее две прекрасные ученицы подхватывали каждое ее слово и каждый намек с тем, чтобы впоследствии приложить все это к делу. После полудня они отправились за покупками в Лондон, а к вечеру на дачу доктора были доставлены какие-то странные свертки.
План был совсем готов, следовало только привести его в исполнение, и у одной из заговорщиц был веселый и торжествующий вид, тогда как другая была в нервном и тревожном состоянии.
Когда на следующий день утром
— Это что такое? — воскликнул доктор, щурясь и нюхая. — А где же завтрак?
— О, разве ты не заказывал его? — спросила Ида.
— Я! Нет. Почему это я должен заказывать?
Он позвонил.
— Отчего ты не накрыла на стол для завтрака, Джэн?
— Извините, сэр, но мисс Ида занималась на этом столе.
— О, да, конечно, Джэн, — сказала молодая девушка совершенно спокойным тоном. — Я очень сожалею, что так вышло. Через несколько минут я кончу и уйду отсюда.
— Но скажи, ради Бога, что такое ты делаешь, Ида? — спросил доктор. — Запах самый отвратительный. Ах, Господи, посмотри только, что ты сделала со скатертью. Ведь ты прожгла на ней дыру.
— О, это кислота, — отвечала Ида самым довольным тоном. — Миссис Уэстмакот говорила, что ею можно прожечь до дыр.
— Ты могла бы поверить ей на слово и не производить опытов, — сказал ее отец сухим тоном.
— Но вот посмотрите, папа! Посмотрите, что говорится в книге «Человек, занимающийся наукой, не должен ничего принимать на веру. Над всем нужно производить опыты». Вот я и сделала опыт.
— Конечно, ты сделала. Ну, пока завтрак еще не готов, я просмотрю «Times». Ты не видала газеты?
— «Times»? Ax, Господи, да ведь она у меня под спиртовой лампой. Я боюсь, не попала ли на нее тоже кислота. Газета что-то отсырела и порвана. Вот она.
Доктор с печальным лицом взял испачканную газету.
— Кажется, нынче все идет вкривь и вкось, — заметил он. — Почему это ты вдруг так полюбила химию, Ида?
— О, я стараюсь сообразоваться с тем, чему учит миссис Уэстмакот.
— Хорошо! Хорошо! — сказал он, хотя уже не таким искренним тоном, как накануне. — Ах, вот, наконец, и завтрак!
Но в это утро ни в чем не было удачи. Яйца были поданы без ложечек, поджаренные ломтики хлеба подгорели, мясо пережарено, а кофе смолот слишком крупно. Кроме того, этот ужасный запах, распространившийся по всей комнате, отравлял всякий кусок.
— Я не хочу мешать вам учиться, Ида, — сказал доктор, отодвигая свое кресло, — но я думаю, что было бы лучше, если бы ты делала твои химические опыты попозже.
— Но миссис Уэстмакот говорит, что женщины должны вставать рано и работать до завтрака.
— Но тогда они должны выбрать не столовую, а какую-нибудь другую комнату. — Доктор начинал сердиться. Он подумал, что если немножко погуляет на чистом воздухе, то это его успокоит. — Где мои сапоги? — спросил он.
Но их не оказалось в углу у его кресла. Он искал их по всей комнате, и ему помогали в этом три служанки, которые нагибались и смотрели везде — и под книжными шкапами, и под комодами. Ида опять вернулась к своим занятиям, а Клара к своей книге в синем переплете; они сидели, погруженные в свое дело, не обращая ни малейшего внимания на возню и шум в комнате. Наконец, громкие радостные восклицания возвестили о том, что кухарка отыскала сапоги, которые висели в передней на вешалке вместе со шляпами. Доктор, весь раскрасневшийся и запыхавшийся, надел их и поспешил присоединиться к адмиралу для утреней прогулки.