За секунду до...

Боярова Мелина

— Та девочка? — уточнила я, — она же просто ребенок. Невинное существо. Жизнь убийцы за чистую душу. Разве не достойный обмен?

— У тебя есть дети?

Я кивнула.

— Сын.

Опустив глаза, я до крови прикусила нижнюю губу. Стиснула кулаки. Последний взгляд Игорька на мать убийцу. Такое не забывается. Не прощается.

Мужчина нажал какую-то кнопку на стене. Через минуту в дверь постучали. Получив разрешение, вошла женщина, что привела меня сюда.

— Поселить в крыле для прислуги. Разъяснить обязанности и правила. Сегодня пусть

отдыхает, а завтра работать.

Отдав приказ, красавчик отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

— Пойдем, — женщина потянула меня к выходу. Я последовала за ней. — Как тебя звать?

— Ди.

— Ди, и все? Впрочем, без разницы. Я — крела Мати. Все, кто здесь работает, выполняют мои указания. После вейра Дайрона, я главная.

— Крела Мати? Вейр Дайрон — это хозяин? Что значит, крела, вейр?

— Приставка вейр используется при обращении к любому аристократу. Мы слуги, из простых. Поэтому крел или крела, — пояснила Мати, — не удивляйся, если к тебе так обратятся. Все поняла?

— Да.

— Да, крела Мати, — поправили меня, — ты обязана обращаться именно так.

— Да, крела Мати.

— Отлично. Вот твоя комната, — Мати привела меня к новому жилищу.

Крыло для прислуги занимало два этажа. На первом этаже мужчины, на втором — женщины. Моя комната оказалась в самом дальнем углу. Крошечное помещение, в котором едва разместилась односпальная кровать и стул. На стене несколько крючков для одежды. Под кроватью — сундук. Узенькое окошко прикрыто выцветшей шторкой. Маленький половичок у кровати. Все.

— Держи ключ, — Мати вручила мне кусочек металла на шнурке, — воровать здесь нечего. Да никто и не посмеет. А вот запереться от незваных гостей вполне.

— Каких гостей?

— Дорогуша. Здесь женщин мало. А вейр Дайрон хоть и запрещает нас трогать, но разве уследишь за всеми похотливыми кобелями? На будущее, крела Ди: я бы не советовала крутить здесь хвостом.

— Почему? — поинтересовалась я. Ну, не то, чтобы собиралась это делать. Из любопытства.

— Потом сама поймешь, — хмыкнула Мати.

Душевая и туалет оказались рядом с моей комнаткой. С одной стороны, удобно, а с другой — кто-то постоянно ходит, гремит, льет воду.

Второй комплект одежды и белья на смену, а также постель и банные принадлежности выдала мне крела Лестир. Сухонькая женщина лет пятидесяти была здесь кем-то вроде кладовщицы. Она же отвела меня на кухню, где мне выдали полную тарелку каши, кусок хлеба и чай.

По правилам, все слуги ели в столовой. Посменно. Но, поскольку, я новенькая, то приобщаться к коллективу мне предстояло завтра.

— Подъем в шесть, — предупредила крела Мати, заглянувшая на кухню, — я зайду в полседьмого. Введу в курс обязанностей. Будь готова.

Вопрос о том, как я узнаю время, пришел слишком поздно. Мати уже ушла. Лестир тоже убежала по своим делам. А повариха зыркала так, что захотелось поскорее убраться. Вернулась в комнату. Но сидеть в четырех стенах очень быстро надоело. Решила прогуляться и разведать обстановку.

За пределы

помещений для слуг выходить не разрешалось. Вообще, хозяйская часть дома была под строжайшим запретом. Простые смертные могли входить туда только с сопровождающим. Посторонних убивали без предупреждения. Серьезный довод для любопытных.

Рабочий двор представлял собой обширную площадку, со всех сторон окруженную постройками. Северную часть отгораживала стена дома. На южной и западной располагались кухня, прачечная, мастерские. С восточной — хранилища для продуктов, инструментов и прочих вещей, необходимых в быту. В центре двора установлена огромная бочка-резервуар с запасом воды на экстренный случай. По периметру резервуара расположились низенькие лавочки. На одной из них я и устроилась.

Наверное, я задремала. Низкие рокочущие голоса медленно пробивались в мое сознание, странным образом преобразуясь в понятную речь. Настолько необычно было слышать гортанные клокочущие звуки, осознавать, что ТАК не говорит ни одно знакомое существо, и в то же время доподлинно понимать весь смысл. Причем, источников звука было как минимум два.

— Человечка, — первый голос.

— Новенькая. Интересно, откуда к нам попала? — это второй.

— Разбудим? Или так доставим?

— А, может, задержимся на полчасика? Нам хватит.

— Не стоит, брат, — кто-то с шумом втянул воздух, — запах хозяина.

— И, правда. Тогда разбудим?

— Закричит ведь.

— Точно.

— Может, оглушить несильно? И так доставить. Что ей сделается?

— Нельзя. Человечки хрупкие. Повредим, и нам за это влетит.

Это кто ж тут нарисовался?

Сквозь узенькую щелочку приподнятых ресниц попыталась подсмотреть. Чуть не взвизгнула, увидев, как, приблизившись почти вплотную к лицу, меня разглядывает весьма жуткая морда. Шумно вздохнув, распахнула глаза, неверяще уставившись на нахально таращившегося на меня…

Демона?

А как еще назвать существо, у которого неестественно красный, практически бордовый цвет кожи? А еще глаза с черной радужкой и алым зрачком? И двумя внушительными клыками, торчащими над нижней губой.

Невольно с губ слетела фразочка, пущенная в мой адрес одним водилой, которому я когда-то помяла бампер.

— О! — клыкастая пасть растянулась в ухмылке, — не кричит от страха! И ругается. Она мне нравится!

— Интересно, а мне что-нибудь такое же ласковое скажет? — поинтересовался второй и, оттащив краснорожего в сторону, засветился передо мной сам.

–..!..ть! В… На… Ё…!

Второй оказался еще краше. Синяя кожа, будто его чернилами облили. Черные глаза с алым зрачком. Клыки. В общем, все то же самое, что и у первого, только на лбу и скулах блестящие роговые пластинки. Еще уши. Крупные, прижатые к голове и странно подрагивающие. Черная шевелюра, отливающая синевой, с торчащими в разные стороны прядками. Венчали все это великолепие черные матовые рожки, начинающиеся от височной части головы, огибающие те самые уши и кокетливо торчащие на макушке.