За стеной

Белоусова Ольга

В голове от одного уха к другому в такт каждому моему слову перекатывался огромный тяжелый шар. В висках гулко стучала кровь.

— Я тебя ненавижу.

— Да? Зато теперь ты знаешь, что должен был испытывать я после твоих «забот».

— Ты злопамятен.

— Что ты, Диночка, какие пустяки! Ну подумаешь, накачала меня снотворным, убежала, чуть не утонула… Где же здесь зло, чтобы его еще и помнить? Выпей воды, глупая, легче станет.

Я взяла фляжку, отхлебнула немного. Ничего не произошло. Я отхлебнула еще. Голова стала потихоньку

отходить. Шар из огромного сдулся до средних, вполне терпимых размеров. Можно было отправляться в путь.

— Есть хочешь?

Я хотела кивнуть, но желудок мой вдруг совершил чудовищное «сальто», и от мыслей о еде пришлось отказаться.

— Спасибо, я, пожалуй, воздержусь. А мы домой пойдем?

— Обязательно. Меня уже Эдька искал.

— Зачем?

— Ну-у… — Серый неопределенно махнул рукой. Более подробного ответа я не дождалась.

Тут я вспомнила брошенную им ранее фразу.

— Погоди-ка, а что ты там… как ты вообще-то у реки оказался? Он усмехнулся.

— Я за тобой следил.

— Что?! Как?! Ты спал!

— Нет, не спал. Я ведь сразу в воде сон-траву учуял и пить не стал. Догадался, что ты задумала сбежать. Понимаешь, я боялся, что с тобой может что-нибудь случиться…

— И решил на всякий случай проконтролировать, — язвительно заметила я. — Уж лучше прямо скажи, что ты мне до сих пор не доверяешь.

Серый внезапно схватил меня за плечи и тряхнул. Я больно стукнулась затылком о спинку кровати и прикусила язык. Да что же такое! У меня еще с прошлого раза синяки не зажили, а тут уже новые на подходе!

— Ты издеваешься надо мной, Дина?!

— Пусти!

Я испугалась. Серый частенько выходил из себя, но сейчас в его гневе было что-то еще… Что-то, названия чему я не знала.

— Ты всегда такой была! Безрассудной и бестолковой! Черт., о чем ты вообще думаешь? И чем?!«Доверяю — не доверяю»! Тебя только это заботит? Если бы…

Он внезапно замолчал, предоставляя мне свободу для размышлений.

— Если бы что? — осмелилась спросить я через минуту.

— Забудь, — он разжал пальцы, встал и принялся молча собирать свой мешок.

— Сержик! Сержик, подожди!

Я осторожно коснулась его руки.

— Сержик, ну пожалуйста! Не сердись!

Он поднял голову, встретился со мной глазами. Я увидела в них обиду и злость. Только вот злился он, похоже, не на меня.

— Я просто боялся за тебя. Ты ведь не знаешь… и никто не знает, что скрывает Город. Если бы с тобой что-нибудь случилось, я бы себе этого не простил.

— Но ничего не случилось. Да?

— Да — ответил Серый после некоторого колебания. Он врал, теперь я была в этом уверена Но я хорошо знала, что требовать правды, если он решил ее не говорить, — занятие совершенно пустое.

— Ты зачем в воду сиганула?

— Как зачем? — удивилась я. — От крыс спасалась.

— От каких крыс?

К тому, что его волновало, крысы, похоже, не имели никакого отношения.

— Ну, ты же там был. Видел.

— Видел что?

Лучше

бы я сказала что решила искупаться.

— Понимаешь, я шла к Реактору… Шла-шла., оборачиваюсь, а за мною крысы… Видимо-невидимо… Они-то меня в воду и загнали.

Серый недоверчиво хмыкнул.

— У тебя с головой все в порядке? Похоже, сон-трава на мозги сильно действует.

— Почему?

— Не было там никаких крыс. Не было.

Я попыталась переварить эту новость. Если не было крыс, значит, не было и всего остального? Призрак, Междумирье… Сон? Бред? Агония? Я умерла? Если я умерла то, может, Серый на этой почве и жить со мной откажется? На кой я ему мёртвая сдалась? Чудесная мысль. Мысль, стоящая проверки.

— Я умерла, Сержик?

Серый недоуменно посмотрел на меня.

— Пока нет.

Я подумала еще немного. Второй вариант радовал меня значительно меньше, но все же…

— Значит, сошла с ума?

— Вряд ли. Тебе это не грозит.

— Почему?

— Сумасшедшие с ума не сходят.

Я решила, что обязательно припомню ему это. Когда-нибудь.

9

Память об обидах долговечнее, нежели память о благодеяниях.

П. Буаст

— Ле-ера! Ле-ерка-а! — я поскреблась у окна.

— Я здесь, — послышался тихий шепот за спиной. Я дернулась от неожиданности, больно стукнувшись головой об открытый ставень.

— Ты чего? Напугала до смерти, — сказала я, тоже невольно понижая голос. — Специально?

— Извини.

— Пошли, пора уже.

Мы тихо и быстро перебрались через свои и чужие грядки к ограде.

— Помогай, — велела я, пытаясь отодвинуть заранее подпиленные доски. Лерка помогать не спешила, только вздыхала.

— Ну что еще?

— Боюсь я. Надо было, как все…

— «Как все»! — передразнила подругу я. Доска не поддавалась. То ли не там двигаю, то ли просто плохо подпилила… «Как все»! — Дерево, наконец, сдалось. Я протиснула в отверстие голову, плечи… бочком… бочком… Теперь ноги… Растолстела я, что ли? — Скучно! Девушка прячется в подвале собственного дома, парень прикидывается идиотом, полдня ищет ее по всей деревне, а потом «случайно» находит… Ах! Ох! Ура! Брачные танцы! Все за стол! Свадьба! Тьфу, мерзость!

— Зато теперь будет весело, — заметила Лерка, пролезая в дыру следом за мной. Честно говоря, я до последнего не верила, что она отважится на это. — Уф-ф!.. Всех девчонок найдут к обеду» а нас нет. Деревня на уши встанет.

— Не встанет, — заверила я, прилаживая доски обратно. — Серый не дурак, сообщать всем и каждому, что я сбежала, не станет, сам найдет. Так что не переживай. Лучше огонек зажги… В такой темноте тропу пропустить немудрено.

— Не пропустим, — отмахнулась она. — Сейчас еще рано для света. Ночные могут заметить.