Забвение
Шрифт:
— Я ничего не знаю о тебе, — прошептала она, не сводя с него глаз. — Совершенно ничего. Кроме того, что ты смелый, добрый и сильный. Но, может быть, это самое главное.
Он погладил ее по спине и снова улыбнулся.
— Я люблю тебя, Хоуп, очень люблю.
Он здесь, с ней, он любит ее. Неужели это не сон?
Хоуп вздохнула и крепко обняла его. Эти слова переполнили ее счастьем. Его глаза, его тело, такое сильное, горячее и неутомимое, принадлежащее только ей… Неужели все это наяву?
— Но есть и другое, — пробормотала она. —
Клейтон посмотрел на нее смеющимися глазами, и Хоуп испугалась, поняв, что сказала это вслух. Она опустила голову и залилась краской.
Растроганный смущением Хоуп, Клейтон повернулся на спину, и она оказалась лежащей на нем.
— Ты права, есть еще кое-что, — серьезно сказал он.
Хоуп осторожно оперлась о его грудь, оберегая забинтованные ребра, и глубоко вздохнула.
Она не могла понять, то ли его плоть осталась твердой, то ли затвердела снова. Неожиданно он приподнял ее бедра и многозначительно сказал:
— И очень много.
— Клей… — Хоуп судорожно выдохнула. Сердце бешено колотилось. — Я хотела сказать, что люблю тебя.
Его руки, лежавшие на ее спине, вдруг сжались, изумрудные глаза наполнились такой радостью, что в них было больно смотреть. А затем любимое лицо осветила самая добрая, самая нежная улыбка, которую она когда-либо видела.
— Слава тебе господи. Скажи это еще раз, — попросил он, затем поднял бедра, быстро нащупал то, что искал, и вошел в нее.
Ее почти беззвучный смешок сменился блаженным стоном. Хоуп наклонилась, окутав его плащом из своих прекрасных волос, и крепко поцеловала его.
— Хоуп, — попросил он. — Еще…
— Я плохо знаю, что делать с этой любовью, — призналась она. — Но я действительно люблю тебя, Клей. Люблю без памяти.
Его член вздрогнул и запульсировал. Клейтон обнял ее и притянул к себе. Хотя в его глазах бушевал огонь, улыбка была нежной.
— Я покажу тебе, что с ней делать, — хрипло прошептал он.
ГЛАВА 24
Хоуп вздохнула и, собрав последние силы, перевернулась на спину. Она была такой расслабленной, довольной и невероятно красивой, что Клейтон нежно поцеловал ее.
Он потянулся всем своим приятно нывшим телом, затем наклонился над ней и вдруг понял, что еще никогда не был так счастлив и беспечен.
— Я голодная, — томно проговорила Хоуп.
Слейтер лукаво посмотрел на нее сверху вниз и улыбнулся.
— Да? — Он наклонил голову и легонько укусил Хоуп за подбородок.
— Есть хочу! — со смехом пискнула она и шлепнула ладонями по груди Клейтона, губы которого уже прокладывали путь к ее рту. А потом крепко обняла его шею, отчего у Слейтера потеплело на душе. Он мог бы провести в постели всю жизнь, не выпуская Хоуп из объятий. — Накорми меня, — потребовала она. Ее распущенные волосы спадали на плечи волной темного шелка.
Клейтон засмеялся, сел и со смесью удовольствия и огорчения стал наблюдать, как
— Прикрывать такое тело — настоящее преступление.
Несколько секунд Хоуп молча смотрела на него. Лицо ее было радостным и смущенным.
— По-моему, тебе нужны очки, — сказала она наконец. — Разве ты не видишь, что в некоторых местах я слишком худая, зато во всех остальных слишком толстая.
Слейтер потянулся, схватил ее за талию и привлек к себе.
— Я вижу, что все на месте, — заверил он, прижимаясь к ее бедрам. — А если тебе нужны доказательства, я с удовольствием…
— Верю, верю!
Судя по румянцу, залившему лицо Хоуп, так оно и было, поэтому Клейтон с чистой совестью отвел ее в кухню, где они устроили сказочный пир, состоявший из двух пончиков и молока.
Молли сидела между ними и терпеливо ждала, не перепадет ли и ей хоть немного. Клейтон пожертвовал ей недоеденный кусочек пончика, а Хоуп не удержалась и съела свой до конца.
— Ммм… — вздохнула она, облизала пальцы и закрыла глаза.
Клейтона снова пронзило желание.
— Должно быть, такая еда наводит на грех, — хрипло сказал он, встал и направился к Хоуп.
Она засмеялась, вскочила со стула и попятилась к холодильнику. Обрадованный этим смехом, Клейтон крепко обнял ее.
— Мы и так провели в постели несколько часов. Часов! — О нет, она не жаловалась. Да разве можно жаловаться на это, подумала Хоуп, снова ощутив острое желание, от которого внутри у нее все задрожало.
Клейтон обхватил бедра Хоуп и своим горячим, крепким телом прижал ее к дверце холодильника.
— И что ты об этом думаешь? — пробормотал он, склоняясь к ней.
— Я думаю… — начала Хоуп, но тут открытый рот Клейтона прильнул к ее шее, а широкие ладони скользнули под майку и сжали ее ягодицы. — О боже!
— Так что ты думаешь? — опять спросил он, поднимая голову и с веселым вызовом глядя ей в глаза.
— Я… — И снова фраза осталась неоконченной, потому что его чудесные пальцы поднялись выше и начали щекотать ей ребра.
— Ну же, доктор, — поторопил он и легонько ущипнул Хоуп. — Думайте быстрее.
— Перестань! — сквозь смех выдавила она.
Клейтон остановился.
— Как я люблю это… — прошептал он.
— Что? — Смущенная Хоуп уставилась на него и подумала, что никогда в жизни не видела более сексуальных губ.
— Люблю, когда ты смеешься. — Его глаза потемнели, и Хоуп затаила дыхание. — Люблю в тебе все. Помни это, Хоуп. Обещай, что будешь помнить.
— Конечно буду… но почему…
Через мгновение Клейтон обнял ее так крепко, словно боялся, что она сбежит. А затем та немногая одежда, которая была на них, разлетелась по всей кухне.
Молли посмотрела на них и улизнула в коридор.
Клейтон одним движением смел с буфета стоявшие на нем тарелки и отправил их в раковину, посадил Хоуп на освободившееся место, раздвинул ей ноги и положил между ними свою ладонь.