Забво

Сквер Алексей

Водка никого до добра не доводит. Зато даёт возможность, в условиях похмелья, задуматься над тем, как живёшь.

Захожу в казарму перед караулом. Трезв, чист, выбрит - готов заступать на охрану и оборону, так сказать. Служба есть служба, и она начинается с команды самому себе "Отставить стакан!".

Опаньки, мимо, сдерживая рыдания, пылит молодой.

– Масягин...

Боец ускоряется в умывальник, не реагируя на то, что я его окликнул. Прав он или не прав,

расстроен или в приподнятом настроении, для меня уже не важно. Важно, что на меня положили хуй прилюдно, причём чем-то там руководствуясь. А я не спортсмен...у меня, когда на меня хуй кладут - коленки прогибаются.

– Масягин, стоять! Ко мне, солдат!!!
– сам ору от входа, даже не двинувшись к умывальнику. Если не выйдет, то я войду, и какое бы горе у него ни было, он выхватит пиздюлей. Масягин это знает, и поэтому выходит. Боится, конечно, что уже налетел. Красный, как рак варёный. Носом шмыгает.

– Солдатик. Куда ж ты от меня побежал-то?? Кто обидел такого славного мальчугана?? А ну-к... давай, жалуйся...

Масягин начинает сопеть и отворачиваться. Это плохо. Это его довели издевательствами, и моя издёвка - последняя капля перед истерикой.

С тумбочки доносится:

– Да письмо ему пришло товарищ лейтенант...
– Николаев.

– Я тя спрашивал, чучело??

– А чо сразу чучело-то... я это... я ж помочь...

– Взлётку лучше бы отпидарасил, помощник... я тебе место для чистки обуви помогу в порядок привести заодно. А-то, я смотрю, места общего пользования не успевает наряд в порядок приводить, в сортире меня, наверно, сразу инфаркт схватит... прямо над твоим трупом, Николаев... ща, тока вот с Масягиным разберусь.

Это команда на уборку Николаеву...если не поймёт, то будет ему горе. Если выйду из канцелярии и обнаружу бардак - задрочу наряд. Я трезвый - опасен. Трезвый я служу как надо. Это пьяный я уже на мелочи не смотрю. В роте радость, если я на стакане. Но сегодня я в караул. Злой. Шутки в сторону.

– Ну, пошли беседовать...
– увожу Масягина в канцелярию. Нормальный, в общем-то, парнишка. Толк будет. Тяжко по духанке. Ну да ничего. Расправит крылышки, и будет ещё грозой молодым летёхам, как Воробей тот же. А пока что надо разобраться. Довести бойца до суицида - раз плюнуть. А я сюда на то и поставлен, чтобы не было такого.

– Садись...тебя Игорь зовут-то??

– Миша.

– Хуиша, сопли подбери, солдат. Михаил, а не Миша.... Мужик?? Ну, так отставить сопли, и по-быстрому, в чём там у тебя дело? - сам делаю вид, что мне до пизды его проблемы и интересней содержимое сейфа: документы, водка, патроны. Так проще ловить на пиздеже. Человек думает, что его и не слушают и такое несёт, что потом не смять его брехню ...это надо быть "крупным специалистом" в казарменной жизни.

Он и несёт мне про письмо. Не зря с тумбочки Николаев вякал - подавал ему идею. Угу... письмо... девушка бросила... расстроен. Гудбай, мой мальчик, гудбай, мой миленький... твою мать.

– Тээээкс... куда же я его задевал

то??
– роюсь в сейфе.
– Ты не знаешь, Михаил, куда я его дел??

– Каво, тащ лейтенант??

– Да доверие, солдат, - отрываюсь от сейфа и начинаю смотреть ему в упор в глаза, при этом тихо, но зло продолжаю, - ты, наверное, охуел,Мишаня... ты, по ходу, решил, что имеешь право делать из лейтенанта Скворина долбоёба... а зря... я вот пока не злой ещё, но вот, чувствую...

Дверь канцелярии открывается, и заходит Серёга Кузнецов. Что-то пытается с порога сказать, я поднимаю палец вверх, мол, погоди. Масягин явно не знает, как себя вести. С одной стороны - те, кто его довёл до ручки, а с другой - самый ебанутый лейтенант в батальоне. И ещё не понятно, что для него будет хуже. Но у меня нет времени на душещипательные беседы.

– Чувствую, пиздишь ты, Масягин.
– Я шумно и наигранно нюхаю воздух. - Стопудово пиздишь. Тебе минута времени, и ты с письмом здесь... Если я сейчас услышу, что ты его порвал и выкинул, то учти, оно тебе поперёк жопы встанет, я тебе это обещаю. ДЕЖУРНЫЫЫЙ!!
– дверь в канцелярию открывается и просовывается рожа Пня.
– Пень, вот это тело через минуту у меня опять... башкой отвечаешь, Масёл, неси письмо... по-хорошему тебя прошу...

– Товарищ лейтенант...да вы не так поня...

– Молчать!! Исполнять!!
– вскакиваю, Масягин тоже, и с отскоком в сторону, - бегом, бля!!
– Масягин покидает канцелярию. Я тут же к Серёге.
– Серёг, ща, как он зайдёт, бери Пня - и в сортир... и пусть молится... что-то он знает... ещё прессани Николаева, если что... тоже что-то знает, а я пока с Масягиным поговорю... похоже, довели пацана... начни спрашивать с того, что было в письме! Скорее всего бабло сняли, а потом письмо читали. В первой роте полгода назад было такое. Заеблись отписываться. Коли его до жопы, как будто всё знаешь...ну, ты видел, как я или Денис работаем...давай...

– Чо? Суицид??

– Пока нет... но ты Пня ломай, как будто Масёл тут раскололся и на грани... понял??

– Лады.

Заходит Масягин с письмом. Серёга выходит, я слышу, как подзывает Пня. Масягин тут же сбивчиво начинает что-то врать о том, что я его не так понял.

– Масягин, я понял, что ты мне врёшь... скажи... мне заставлять тебя вслух читать мне письмо, или ты мне сейчас расскажешь без пиздежа, в чём дело??

Масягин пыхтит... тужится... потом выдавливает:

– Они моё письмо читали...

– Кто - они??

Молчит. Мдя... я бы тоже молчал, наверное.

– Масягин, ты хочешь, чтобы твои письма читали дальше?? Или чьи-то другие письма?? А? Масягин?? Ты что думаешь?? Мне тут делать нехуя, как разбираться в твоём вранье перед караулом, так?? Итак, давай чётко, по существу, и, Масягин, если я, ссука, ещё раз ловлю тебя на вранье, то не только бубен расколочу, но и вообще забью на тебя, солдат...пусть тебя, как Примуса, хоть в жопу ебут.