Забытый сон
Шрифт:
– И что было потом? – спросил Дронго, возвращая своего собеседника к событиям одиннадцатилетней давности.
– Потом Рябов позвал соседей, а Ингрида позвонила в полицию, – вспомнил Скалбе. – Она еще выбежала из дома и позвала офицеров полиции, которые дежурили у нашего дома.
– Вы их видели ночью?
– Конечно. Они стояли недалеко от нашего дома.
– Я разговаривал с Эриком Тууликом, одним из тех полицейских, которые дежурили в ту ночь. Они получили конкретное задание следить за вашим домом.
– Да, мы
– Вы дежурили целые сутки. Никто из посторонних в дом не входил?
– Гости были, но они все ушли. Я помню, что все гости ушли. Мы за этим следили.
– Вы отмечали гостей, которые приходили к вам в дом?
– Нет, конечно. Но каждого проверяли. Спрашивали, куда и зачем он идет. И пока не получали подтверждение, никого не пропускали.
– И все пришедшие потом ушли?
– Кажется, да. Но за тем, как они уходили, мы уже не так следили. Согласитесь, что это уже не наша обязанность. Консьерж обеспечивает безопасность и покой хозяев до того предела, пока они сами этого хотят. Мы впускаем гостей только с согласия хозяев, но потом они сами решают, когда им выставлять этих гостей. Это уже было не наше дело.
– А вы не можете вспомнить, кто именно и к кому приходил в тот день?
– Конечно, нет, – ответил Андрей, – прошло столько лет.
Снова позвонил телефон, и он снова взял трубку.
– Мог кто-то из гостей войти в дом и потом из него не выйти? – задал вопрос Дронго.
– Теоретически, думаю, да. В тот вечер, за день до убийства, на третьем этаже отмечали рождение внука. Было много народа, человек пятнадцать или двадцать. Я мог кого-то не заметить: не тогда, когда он входил, а когда уходил. Тем более что они выходили целой толпой, и я их, конечно, не считал.
Дронго нахмурился. Про день рождения ему еще никто не сообщал. Очевидно, решив, что это не важно.
– В доме всего восемь квартир, – напомнил он. – Вы не помните, у кого отмечали рождение внука?
– Конечно, помню. На третьем этаже. Там жил банкир Леонидов с семьей. Это у него родился внук, и он пригласил к себе столько гостей. Его дочь и сейчас живет в этом доме.
– Леонидов, – задумчиво произнес Дронго, – сколько ему было лет?
– Тогда лет пятьдесят. Его дочь вышла замуж и родила ему внука. Тогда он очень шумно отмечал его рождение и, конечно, представить себе не мог своей дальнейшей судьбы.
– Что с ним случилось?
– Спустя четыре года его убили. Нет, через пять. Как раз в Москве был дефолт, а банк Леонидова работал
– Его застрелили в девяносто восьмом? – уточнил Дронго.
– Да, в конце девяносто восьмого.
Дронго хотел задать следующий вопрос, но в комнату опять вошли посторонние люди, и ему пришлось замолчать. На этот раз разговор шел несколько минут. Когда посторонние вышли, Скалбе растерянно развел руками, как бы извинясь.
– Я хотел у вас спросить насчет этого банкира, – сказал Дронго.
– Какого банкира? – Андрею трудно было переключить свое внимание.
– Леонидова, – напомнил Дронго, – вы говорили, что на третьем этаже жил банкир, которого потом застрелили.
– Правильно. Его потом застрелили.
– Как вы считаете, он не мог иметь никакого отношения к самоубийству Арманда Краулиня? Ведь Арманд как раз ждал письма из банка. Возможно, это самоубийство было связано с последующим убийством Леонидова?
– Не думаю. По-моему, они даже не были толком знакомы. Леонидовы вселились в начале девяносто второго, когда Арманд Краулинь там уже не жил. А в девяносто третьем он решил сделать ремонт в квартире своего отца и вывез оттуда почти всю мебель, которую можно было вывезти. Кроме самых массивных вещей. Они остались в квартире. Там работала целая бригада строителей.
– Его сосед по лестничной клетке был строителем, – вспомнил Дронго. – Там работала бригада этого Березкина?
– Нет. Это была частная бригада. Березкин тогда работал совсем по другому профилю. Арманд оставлял нам запасные ключи для рабочих.
– Рябов говорил мне, что в квартире Краулиня сильно пахло краской, когда они туда вошли. Почему же рабочие не оставили окна открытыми? Ведь запах краски улетучился бы быстрее.
– Окна? – вспомнил Андрей и нахмурился. – Окна были открыты, – сказал он после недолгого колебания.
– Окна были закрыты, – возразил Дронго, – на это обратили внимание все вошедшие в квартиру. Во-первых, запах краски, а во-вторых, это обстоятельство должно было быть указано в протоколах осмотра места происшествия.
– Не знаю, – было заметно, что Андрей вспоминает, – но рабочие оставили окна открытыми, это я помню абсолютно точно. Они еще выбрасывали из окон большой картон. Я стоял на улице и видел.
– Но кто-то закрыл окна, – тихо произнес Дронго, – кто-то другой вошел в квартиру и закрыл окна.
– Может, сам Арманд Краулинь? – предположил Скалбе.
– Нет, – мрачно отрезал Дронго, – когда Краулинь вошел в квартиру, окна еще были открыты. Рябов не обратил внимания на окна, он сидел в своей будке. Офицеры, находившиеся в автомобиле, тоже не видели, кто и когда закрывал окна. Это сделал убийца, который вошел следом за Армандом.