Заговор Ван Гога
Шрифт:
Ей вспомнилось, как Йосси Лев сказал Мартину, дескать, Эсфирь и с голыми руками стоит любого вооруженного человека. «Самонадеянность тебя погубит», – подумала она, к тому же рядом не имелось ничего подходящего для атаки: один лишь гравий, песок да трава.
– Вылезай! – крикнул Шток. – Вылезай, или я стреляю!
Из перевернутой машины не доносилось ни звука. Шток сделал движение, словно был готов сунуть свой пистолет за ремень. «Ага, вот подходящий момент», – подумала Эсфирь. Шток, однако же, переложил пистолет в левую руку и выстрелил в заднюю часть
Хочет поджечь бензобак!
Прыжок, второй – и Эсфирь бросила свое тело вперед, целясь вытянутой ногой в спину Штока. Тот услышал хруст гравия и уже успел повернуться на четверть оборота, когда пятка девушки врезалась ему в подмышку и отбросила мужчину прямо на «мерседес». Глухой звук удара, и Штока отшвырнуло ничком в канаву. Ушло не меньше секунды, пока он соображал, в чем дело. Все еще оглушенный, он помотал головой и принялся шлепать вокруг себя руками в поисках пистолета, пропавшего под слоем воды и грязи, подернутых радужной пленкой.
– Мартин! – крикнула Эсфирь. – Мартин!
В воздухе стоял сильный запах бензина, и девушка торопливо съехала на пятой точке в канаву. Хенсон, засыпанный блестящими кусочками стекла, уже подтягивался на руках, продираясь сквозь узкое окно дверцы.
Над ними на дороге взревел двигатель, и Эсфирь услышала скрежет коробки передач.
– Давай же! – крикнула она, таща Хенсона за локоть. – Их двое!
Тут «ситроен» заскрипел, и днище опасно просело вниз. Хенсона вот-вот раздавит! Девушка уперлась пятками в маслянистую жижу и дернула изо всех сил. Показалась спина Мартина, потом ноги и, наконец, ступни. Один ботинок куда-то потерялся.
– Быстрей! Быстрей! – сдавленно хрипела Эсфирь.
Она лихорадочно огляделась по сторонам и, к своему великому недоумению, увидела, что «мерседес» уже катит по дороге к особняку Де Грутов. Когда Хенсон выбрался совсем, она убрала руки, и машина осела на несколько дюймов. Подхватив Мартина под мышками, девушка вытащила его на траву, и он сел, бормоча что-то невразумительное.
– Ха! – сказал Шток.
Он стоял покачиваясь, весь в грязи и масле от перевернутого «ситроена», но пистолет тем не менее смотрел прямо на них.
– В третий раз я той же ошибки не сделаю! – Он расхохотался. – Сука жидовская!
Глаза Хенсона прояснились, он начал понимать, что происходит. В его сознание наконец-то просочилась мрачная реальность. Помогая партнеру встать на ноги, Эсфирь тем временем лихорадочно соображала, что может сойти за оружие. Ладонью придерживая грудь Мартина, чтобы он не упал, она вдруг нащупала авторучку в кармане его пиджака. Н-да. Лучше, конечно, чтобы на ее месте оказалась кобура с крупнокалиберной машинкой.
Поле по обеим сторонам дороги расчищено, можно сказать, до блеска. Те же валуны, что еще оставались поблизости, пошли на сооружение дорожной бермы [18] и отличались огромным размером. Ни одной мало-мальски приличной палки или даже ветки… На земле, правда, валялся осколок ветрового стекла. Кое-какие декоративные
18
Горизонтальная площадка (уступ) на откосах земляных и каменных плотин, каналов и т. п. для придания им устойчивости.
– За тобой, – прохрипел Мартин, – за тобой охотятся все подряд. От всех не уйдешь…
– О, мистер Хенсон, у меня друзей больше, чем вы себе можете представить. И в полиции тоже.
– Да уж, за деньги – самое лучшее…
– И на высоких должностях, заметьте. А еще пара-тройка других нам симпатизируют.
– Среди моего народа ты ни одного не купишь, – сказала Эсфирь. – За такими, как ты, мы охотимся уже полстолетия. А когда тебя разыщут, то пощады не жди. Это я тебе обещаю.
– Возможно. Хотя я так не считаю. Но хватит любезностей. Где тетрадка?
– Тетрадка?!
– Угу. Тот самый список, что составил Мейер.
– У моего отца был какой-то список?
«Так вот оно что!» – подумала она.
– Э-хе-хе… Вы меня прямо-таки вынуждаете говорить избитыми штампами. Итак, у вас есть выбор: издохнуть в агонии или же быстро, без мучений. – Он ухмыльнулся, наслаждаясь своей властью и с удовольствием играя роль киношного злодея-киллера. – Выбирайте.
– Мы ничего не знаем, – сказал Хенсон. – Что это вообще за список?
– Так ведь он ей все рассказал. Вот почему она и приехала.
– Я приехала, чтобы повидаться с отцом! – возмутилась Эсфирь. – Человек при смерти, надо же понимать!
– Это ты про себя? Что ж, верно. Сразу после твоего друга.
– Ерунда, – сказал Хенсон. – Ежели он выстрелит, то ему просто кисть оторвет. Пошли отсюда.
Он взял Эсфирь под локоть и медленно развернул девушку к дорожному откосу, словно намереваясь подтолкнуть ее снизу.
Шток вытянул руку вперед, и зрачки Эсфири расширились.
– Вы считаете, немножко водички повредит моей пушке? – насмешливо хрюкнул он.
Девушка замерла.
Хенсон горестно надломил брови и закатил глаза, словно его утомила бестолковость Штока.
– Да нет, не водичка. У тебя грязь в стволе.
Шток мигнул, затем осторожно потянул руку с пистолетом к себе, стараясь одновременно присматривать за пленниками и проверять, насколько прав Хенсон. В то же мгновение Мартин пригнулся, схватил с земли отбитый кусок ветрового стекла, метнул его ребром вперед, как игральную карту, и оба партнера тут же нырнули в противоположные стороны. Шток ловко присел, и стекло разлетелось мелкими брызгами, врезавшись в задний бампер. Спину Штока засыпал дождь сверкающих осколков. Чисто рефлексивно он выстрелил в сторону Хенсона, затем развернул мушку на Эсфирь, но в этот миг наконец-то взорвался ранее простреленный бензобак.