Загул
Шрифт:
Зато он мог уже делать некоторые умозаключения. Например, все окружавшие его сейчас предметы имели отношение к приготовлению, хранению и поеданию пищи. Следовательно, Нефедов находился на кухне, и неудобная поза, в которой он лежал, объяснялась тем, что диванчик под ним был кухонный, Г-образный. Помещение, назначение которого не оставляло сомнений, освещено было солнцем сквозь оконные вертикальные жалюзи. Ленты света везде, куда падали, имели розоватый оттенок, из чего Игорь сделал
Затекшие члены тела ныли и требовали придать им какое-нибудь иное буквенное выражение. Однако Игорь боялся, что перемена позы ускорит возвращение к реальности, а что-то ему подсказывало, что возвращение это не будет приятным. Новый взрыв хохота, рассыпавшийся возбужденным грассирующим говором, воскресил в памяти фрагменты последней его бесславной попойки. Возможно, комедия, так взвеселившая немцев, к кино отношения не имела, а самым смешным персонажем в ней был именно он, Нефедов. Но не боязнь потерять лицо перед немцами тревожила его сейчас. Было что-то еще, а точнее, с ним не было чего-то, очень для него важного… “Провозвестие”!» – внезапно озарило Игоря. Слависты стащили рукопись и оттого хохочут!
Эта мысль не взметнула его с диванчика, но заставила наконец принять сидячую позу. Первым его побуждением было пойти к этим развеселым господам и отнять у них рукопись. Им следовало бы знать, что роман Почечуева – это достояние нации, представителем которой является здесь Нефедов, и красть это достояние, а тем более над ним смеяться не позволено никому. Но потом он решил, что будет выглядеть убедительней, если сначала умоется. «Неудобно, – подумал Игорь. – Хоть и жулики, а все-таки иностранцы».
Хотя и со второй попытки, но ему удалось встать и кое-как утвердиться на ногах. Добравшись до посудной мойки, Нефедов пустил воду и сунул голову под кран. При этом он, конечно, не видел и не слышал, как в кухню кто-то вошел.
– Ага! Вот мы и проснулись! – раздалось вдруг у Игоря за спиной.
От неожиданности он стукнулся затылком о кран. Вынув из мойки голову, Нефедов увидел мужчину в шейном платочке вместо галстука. Мужчина улыбался и делал ему приятное лицо, но немцем он, кажется, не был.
– Еще не проснулся… – пробормотал Нефедов. – Извините, нет ли у вас полотенца?
– Само собой, – ответил с готовностью тип в платочке. – Для вас у меня и кофе найдется… Или вы хотите чего-нибудь покрепче?
– Покрепче?.. Не знаю… – Вытершись поданным полотенцем, Игорь плюхнулся опять на диванчик. – У меня к вам вопрос по поводу рукописи. Скажите, над чем это они там ржут?
– Эдуард, – мужчина протянул ему руку. – Давайте сначала познакомимся. Меня
– Очень приятно… – Игорь скороговоркой представился. – Так как же насчет моего вопроса? У меня с собой была рукопись.
– Ну… давайте не будем забегать, – Эдуард продолжал улыбаться. – Вы уверены, что не хотите выпить?
– Нет, не уверен… Но мне хотелось бы знать…
– Тогда привстаньте, пожалуйста.
Из ящика под сиденьем диванчика Эдуард выудил бутылку коньяка. Игоря передернуло:
– Нет, только не это!..
– Предпочитаете водочку?
Водка тоже нашлась в диванчике. За рюмками Эдуард порхнул к буфету.
– Курите?.. Курите! – Заметив, что Игорь вынул сигареты, он поставил перед ним пепельницу. На донышке пепельницы было написано «Ресторан “Прага”».
– Ну… прозит!
Чокнувшись, они выпили, причем Нефедову эта рюмка далась с большим трудом. Глядя на него, Эдуард усмехнулся:
– Так что там у вас за вопрос? – И, сам себя перебив, продолжил: – Знаете, мы тоже хотели бы вас кое о чем спросить. По поводу этой рукописи…
– То есть?
– В том отношении… – Эдуард чуть замялся, – что есть ли у вас на нее права?
Нефедов нахмурился.
– Есть! – пробурчал он. – Думаю, что побольше, чем у вас и у ваших немцев.
– Да вы не волнуйтесь… – собеседник его поспешил снова сделать приятное лицо. – Я спрашиваю чисто в юридическом смысле. От того, являетесь ли вы правообладателем, зависит, так сказать, цена.
– Цена чего?
– Рукописи, конечно.
– Но почему вы решили, что я ее продаю?
Эдуард удивился:
– Не смешите меня! Сами ходите по Москве с почечуевским автографом, всем подсовываете его читать… Заметьте, я даже не спрашиваю, где вы его взяли.
– А я вам и не собираюсь рассказывать, – совсем помрачнел Нефедов. – Короче говоря, рукопись не продается, и точка!
– М-да… – разочарованно протянул Эдуард. – Неконструктивная у вас позиция. А немцы-то, глупые, отнеслись к вам по-человечески: привезли на такси, не бросили… Могли бы отнять ее у вас – и ауфвидерзейн…
– Но-но!.. – рассердился Нефедов. – Что это значит – отнять?
– Я пошутил, – невесело усмехнулся Эдуард. – Немцы так сделать не догадались бы… Но понимаете, жалко портить им праздник.
– Нет, не понимаю, – насупился Игорь. – Не понимаю, что вы о них так хлопочете. Будто бы им прислуживаете…
– Вы грубость сказали… – надулся теперь Эдуард. – Я никому не прислуживаю, а занимаюсь культурными связями.
Игорь пожал плечами. Собеседники, недовольные друг другом, налили себе по второй и выпили, уже не чокаясь.