Заир
Шрифт:
Еще бы мне не знать! Находились люди, уверявшие, будто мои книги связаны с очень опасным направлением мысли, с проповедью некоего вероучения, которое плохо сочетается с общепринятыми ценностями. Франция, столь либерально относящаяся ко всему на свете, впадает в настоящую паранойю, когда дело доходит до религии. Недавно был опубликован пространный доклад о том, как группы злоумышленников "промывают мозги" неосторожным людям. Можно подумать, что люди, которые сами выбирают себе школу и университет, марку зубной пасты и автомобиля, жен, мужей, фильмы, любовниц, в вопросах веры вот так просто позволят манипулировать
– А как становится известно об этих представлениях?
– спрашиваю я.
– Понятия не имею. Если бы знал, использовал это для рекламы своего ресторана, - отвечает хозяин и добавляет, чтобы развеять у посетителя - а Бог его знает, кто он такой, - последние сомнения:
– Но могу гарантировать, что это никакая не секта. Это артисты.
***
Дверь открывается, и многочисленная публика, предварительно опустив пять евро в маленькую корзину у входа, проникает в зал. Там, на импровизированной сцене, бесстрастно и невозмутимо стоят двое юношей и две девушки в широких белых юбках. Кроме этих четверых, я замечаю мужчину постарше с барабаном-атабаке в руках и женщину с огромным бронзовым подносом: при малейшем ее движении металлическая бахрома издает звук, напоминающий шум дождя.
В одном из юношей я узнаю Михаила, хотя теперь это совсем не тот человек, которого я встретил неделю назад: глаза его устремлены в неведомую даль и блестят как-то по-особенному.
Рассаживается публика - это молодые люди, одетые так, что, если повстречаешь их на улице, решишь, что они употребляют тяжелые наркотики. Люди средних лет - чиновники или менеджеры - с женами. Двое-трое детей лет по девять-десять, которых, наверное, привели родители. Несколько стариков, которым, надо полагать, нелегко было добраться сюда, потому что ближайшая станция метро находится в пяти кварталах.
Все пьют, курят, разговаривают в полный голос, словно на сцене никого нет. Разговор с каждой минутой становится все оживленней и громче, слышатся взрывы хохота, атмосфера делается праздничной и радостной. Секта? Ну, разве что сообщество курящих. Я жадно всматриваюсь в лица присутствующих, и каждая женщина в зале кажется мне Эстер, но стоит лишь приблизиться, как я убеждаюсь - нет, не она. Более того - вообще ничего общего с моей женой. (Почему я все никак не привыкну говорить - с "моей бывшей женой"?)
Спрашиваю элегантную даму, что тут происходит. Она смотрит на меня как на непосвященного, как на человека, которого следует приобщить к тайнам бытия.
– Любовные истории, - отвечает она.
– Истории и энергия.
Истории и энергия. Лучше не допытываться, хотя женщина производит впечатление вполне здравомыслящего человека. Надо спросить кого-нибудь еще, а лучше вообще держать язык за зубами - сам постепенно пойму что к чему. Мой сосед с улыбкой обращается ко мне:
– Читал ваши книги. Мне понятно, почему вы здесь. На мгновение меня охватывает испуг: неужели он знает об отношениях моей жены - моей бывшей жены - с Михаилом? Об отношениях Эстер с одним из тех, кто стоит на сцене?
– Такой писатель, как вы, не может не знать Тенгри. Они имеют прямое отношение к тому, кто называется "воин света".
– Разумеется, - облегченно вздыхаю я. А про себя думаю: "Впервые
Спустя двадцать минут, когда в зале стало нечем дышать от табачного дыма, послышался металлический звон. Голоса стихли, как по волшебству, и раскованная вольная обстановка сменилась почти религиозной сосредоточенностью - на сцене и в зале воцарилась тишина, хотя в смежной комнате, где помещался ресторан, было по-прежнему шумно.
Михаил - он, казалось, впал в транс и не сводил глаз с какой-то невидимой точки - начал:
– В монгольском мифе о сотворении мира говорится:
Появился степной волк пепельно-синей масти,
Его удел был небом предначертан,
Супругой его стала косуля.
Голос его был по-женски высок, но звучен и тверд.
– Так начинается еще одна любовная история. Степной волк со своей отвагой и силой - и косуля, изящная, нежная, наделенная даром предчувствия. Хищник и добыча встречаются. По всем законам природы один должен уничтожить другую, однако в любви нет добра и зла, нет созидания и разрушения. Есть лишь движение. И любовь изменяет законы природы.
Он сделал знак, и четверо на сцене закружились вокруг своей оси.
– Там, откуда я родом, степной волк - женственное животное. Он способен охотиться, потому что развил свой инстинкт, однако в то же время - чувствителен и робок. Он не использует грубую силу, но действует хитроумно, просчитывая на много ходов вперед. Он отважен и осторожен. Он стремителен. Только что лежал он в полной расслабленности - и через долю секунды уже кидается на свою жертву.
"А косуля?" - подумал я по давней привычке придумывать истории. Михаил, однако, тоже обладал известным навыком и потому ответил на мой так и не прозвучавший вопрос:
– А косуля обладает чертами самца - она тоже стремительна и она чувствует землю. Эти двое странствуют в своих символических мирах, это - две встретившиеся невозможности, и поскольку они одолели барьер своей природы, то могут покорить и возможный мир. И, если верить монгольскому мифу, из столкновения двух разных пород рождается любовь. В противоречиях она крепнет и набирает силу. В сшибке и превращении она сохраняется.
У нас - своя жизнь. Мир дорого заплатил за то, чтобы стать таким, как сейчас, и пусть он не идеален, но в нем можно жить. И все же кое-чего не хватает - всегда ведь чего-нибудь да не хватает?
– и вот потому-то мы собрались здесь сегодня вечером: для того, чтобы каждый из нас помог другому хоть немного осознать смысл его существования. Мы будем рассказывать истории, лишенные на первый взгляд смысла, и собирать факты, не вписывающиеся в общую манеру восприятия действительности, для того что - бы если не нам, так нашим детям или внукам открылся иной путь.
Данте, создавая свою "Божественную комедию", писал:
"Я видел - в этой глуби сокровенной
Любовь как в книгу некую сплела
То, что разлистано по всей вселенной:
Суть и случайность, связь и их дела,
Все - слитое столь дивно для сознанья,
Что речь моя как сумерки светла".
Мир станет истинным, когда человек научится любить, а до тех пор мы будем жить, пребывая в убеждении, будто знаем, что такое любовь, однако страшась увидеть ее такой, какова она есть на самом деле.