Заносы
Шрифт:
– Первый день отпуска! Представляете! – возмутился начальник.
– Он хоть не в форме был? – из зала забеспокоились.
– Да хорошо, хоть не в форме! – буркнул капитан. – Разумеется, мы этого так оставить не могли – уволили сразу. Хоть он и просил простить на первый раз, обещал, что больше такого не случится. Уволили! Безжалостно! И так будет с каждым.
Но это, оказывается, еще цветочки. В нашей вневедомственной охране хоть какой-то порядок: украдут, ограбят – бывает – но в основном охраняют. А у других такие жуткие дела творятся, что и рассказывать никому нельзя! Только коммунистам ВОХР и
«Заведено около 300 уголовных дел в отношении сотрудников милиции метрополитена, – понизив голос сообщил начальник. – Масса преступлений там обнаружена, в том числе убийства, изнасилования, грабежи. Следствие продолжается. Но это информация, сами понимаете, закрытая. По распоряжению начальника ГУВД Москвы сейчас идет чистка. Особое внимание уделяется внутренней дисциплине в рядах милиции. Это и нас касается! Так что заявляю со всей ответственностью: пьянства, разгильдяйства, прогулов, нарушений дисциплины больше не потерплю! – закончил свою речь капитан. – Малейший проступок – и до свидания. Цацкаться ни с кем не будем!»
Вот вам и «вурдалаки подземелья»! Шел я с этого собрания, недоумевая – что творится, где мы живем?! В охране тащат, в милиции – разбойники! А меня – друга пограничниов даже к границе не подпускают! И как нам все это отражать? «Не суйте нос в чужой понос! – советует мой наставник Борька. – Начнете копать, вас самих закопают!» Вполне возможно. Автор этих, как оказалось, отнюдь не фантастических «Вурдалаков подземелья» словно сгинул бесследно и никто о нем больше ничего не слышал. Отражать темную сторону реальности опасно. Светлую – не интересно. Как быть?
Может борьба за наведение порядка что-нибудь даст?
Года не прошло – погорел наш толстомордый борец за порядок. Машину они украли – наши милиционеры под его руководством. Правда, не для себя лично, а для служебных целей. Перекрасили и ездили на ней других воров ловить. С транспортом в милиции плохо. Случайно собачка хозяйки этого жигуленка унюхала знакомый запах, а хозяйка обнаружила знакомую царапину. Завели дело. И тоже клялся начальник наш, что этого больше не повторится, просил его не увольнять, обещал навести порядок. Думали как-то замять это дело и замяли бы, но история попала на страницы «Литературной газеты» и получила большую огласку. Тогда с Литературкой считались – пресса по возможности корректировала действительность, а не действительность трамбовала прессу. Уволили! Безжалостно! И звездочку одну сняли. В другом управлении теперь служит простым старшим лейтенантом.
На заводе такого не было! Наша бригада тащила, но совесть не теряла. И начальник наш тащил по-божески. В министерстве уже по-другому, а в милиции вообще! И повсюду процесс набирает силу. Необратимая реакция!
Крутиль-Вертель никуда не уходит, остальные, на нее глядя, тоже совесть потеряли. Совсем народ осатанел! Как перед концом света! Контролера нашего Эдика прямо на посту обокрали! Утащили пакет с помидорами и кошелек с двумя рублями.
Ну, и мы, чтоб не отстать, тоже активизировались. А уж те, кто при материальных ценностях, так тащить стали, что даже в столовой мясо кончилось, а в спецбуфете одна перловка осталась!
И наступили новые времена.
Горько!
Генеральный секретарь ЦК КПСС
Но его сразу сильно занесло – на вино набросился. К чему бы это, недоумевали, и надолго ли! Что с человеком стряслось? Нормальный же был! Может заколдовали, или ЦРУ чем облучило?! И хорошо бы пить – какой же русский не любит – так нет, бороться!
Женщинам, у которых мужья сильно пили и детишки уже начали баловаться, такая линия Партии очень понравилась. Думали, вот, мол, Михаил Сергеевич победит вино, их мужья бросят пить, а детишки баловаться, и жизнь в семьях и в стране сразу наладится. Святая простота! Как можно при такой жизни да еще и без вина остаться?! И вообще, как можно без вина, когда «Руси есть веселие пити»?! Без году неделя – наплевал на вековые традиции! Георгий Победоносец, понимаешь!
Умные люди головами качали, что-то будет, говорили тревожно. С вином нельзя бороться – не те времена! Силен Змей Зеленый, нельзя его победить – надо искать консенсус!
Многие чувствовали: творится неладное – нельзя так на вино набрасываться, ни в том, ни в другом смысле – ненормально это! Пора кончать эксперименты над народом! Но страна богата талантами и всегда найдутся «доброжелатели», готовые подвести теоретическую базу под любое антинародное дело. Нашлись, обосновали, вышел Указ и началась борьба. Людям объяснили так – победим вино и все появится, даже мясо. Жить сразу станет лучше и веселей.
Как бы не так!
У Зеленого Змея оказалась масса явных и тайных сторонников. Рабочий класс возмутился, особенно в очередях: «Ему там что, делать больше нечего?!» Интеллигенция стала заступаться за виноградники. Женщины, которые сначала обрадовались, скоро за головы схватились – мужики вместе с детишками вместо водки и портвейна их шампуни с лосьонами выпили, и принялись за жидкость для чистки окон и лак для ногтей. С прилавков стало пропадать вообще все. А мясо так и не появилось.
Но, как ни странно, жизнь продолжалась.
Наташа с Аликом наконец разобрались и пригласили Юру на свадьбу. А поскольку он человек женатый, то непременно и обязательно вместе с женой.
Комсомольскую свадьбу наперекор линии ЦК КПСС и как личный вызов минеральному секретарю устроили в старых традициях. Преодолев мыслимые и немыслимые барьеры, комсомольцы эти обеспечили себя спиртом так, чтобы уже не бояться, а вдруг водки не хватит. Тосты были свадебные и политические. Чаще всего звучал призыв: «В соответствии с основополагающей линией Партии и как призывает наш вождь Лимонадный Джо, добьем Зеленого Змея в его же логове!».
Цинизм, конечно. Но что с них возьмешь – молодежь!
Все свадьбы на Руси одинаковы – шумные, бестолковые и какие-то растрепанные.
– Горько! Горько!! Горько!!! – крепчали голоса.
Будто специально, чтобы этих поцелуев молодым хватило на всю оставшуюся жизнь, и после свадьбы им бы уже и в голову не пришло целоваться.
С красными и опухшими как у вурдалаков губами молодые бежали из-за стола, и пить стало можно просто так, разбившись на мелкие группы взаимоуважаемых людей и под разные тосты.