Зануда
Шрифт:
Я двинулся вдоль боковой стены дома, стараясь найти окно.
Кто-то, должно быть, понял, что я не мог пролезть сквозь битые стекла и, вероятно, крикнул об этом остальным, так как я услыхал, что погоня возобновилась. Я взобрался по стене к небольшому выступу перед темным окном второго этажа. Мне удалось пробраться в окно, не натворив много шума.
Впервые за эту безумную ночь я почувствовал, что понимаю свои действия. Это кажется очень странным, потому что я не очень-то представлял себе планировку дома и не имел ни малейшего представления, где нахожусь.
А правила были таковы: всякий, кто меня увидит, убьет, если сумеет. Никаких посторонних, никаких добрых дядь сегодня ночью больше здесь не предвидится. Так же, как и не будет особых сложностей морального плана. Мне не будут предлагать сверхъестественной помощи в обмен на мою душу или что-нибудь еще. Все, что я должен делать — это попытаться остаться в живых. (А посторонний-то погиб!) Спальня была пуста, две двери вели в ванную и гардеробную. Из-под третий двери пробивался желтый свет. Выбора не оставалось — я поднял гиропистолет и открыл третью дверь.
В мою сторону резко повернулось лицо над краем спинки кресла. Я показал ему пистолет и обошел кресло, не сводя с него прицела. Больше в комнате никого не было.
Плохо выбритое лицо, достаточно симметричное, если не считать огромного носа, принадлежало человеку средних лет.
— Я вас знаю, — сказал он достаточно спокойно, если учесть обстоятельства.
— Я тоже, — это был Адлер. Именно из-за него я впутался во всю эту кутерьму, сначала потому, что он сожительствовал с женой Моррисона, а потом потому, что убил беднягу Морра.
— Ты тот самый сыщик, которого нанял Моррисон, — Адлер усмехнулся. — И что б тебе не остаться в стороне, тебе же полезней было бы.
— Я не мог себе этого позволить.
— А лучше б позволил. Кофе хочешь?
— Спасибо. Ты понимаешь, что будет, если ты закричишь или что-нибудь в этом роде?
— Конечно.
Он взял стакан с водой, вылил воду в корзину для бумаг, потом взял серебряный термос и налил кофе себе в чашку и в стакан. Движения у него были неторопливые, но четкие. Он не хотел, чтобы я занервничал.
Сам он внешне не проявлял признаков беспокойства. И это само по себе меня убеждало, что он не сделает никакой глупости. А все же… Такое же спокойствие я видел на лице дона Доминго и знал его причину. И Адлер, и Доминго, и все остальные приспешники Синка всецело верили в него. В какую беду бы они не попали, они всегда верили, что Синк их выручит.
Я подождал, пока Адлер, как ни в чем ни бывало, сделает несколько глотков кофе, потом сам пригубил из стакана. Кофе был крепкий и в нем чувствовалась хорошая порция отличного коньяка. Первый же глоток мне настолько понравился, что я чуть ли не улыбнулся Адлеру.
Адлер улыбнулся в ответ. Глаза его все время были уставлены на меня, словно он боялся отвести от меня взгляд, опасаясь, что я могу взорваться. Я попытался представить, как он мог бы подбросить чего-нибудь в кофе, не выпив этого сам. Не было у него возможности это сделать.
— Ты
— А зря. Тогда, возможно, жил бы спокойно, — сказал он почти рассеянно. Уголки рта его несколько опустились от тщательно скрываемого изумления. Он все еще ждал, что что-то произойдет.
— Я тебе вот что скажу. Напиши признание вины, и я отсюда уйду, никого не убив. Разве не славно?
— Вполне. А в чем я должен признаться?
— В убийстве Моррисона.
— А ты уверен, что это сделал я?
— Не очень.
— Тогда я бы хотел тебе сделать небольшой сюрприз. — Адлер поднялся и медленно прошел к столу, держа руки на весу. — Я тебе напишу это чертово признание. И знаешь, почему? Потому что тебе никогда им не воспользоваться. Синк об этом позаботится.
— Если в дверь сейчас кто-нибудь войдет…
— Понимаю, понимаю…
Он начал писать. Я тем временем принялся осматривать штуковину, которую вытащил из трупа марсианина. Она была сделана из белого блестящего металла, сложной конфигурации. Прежде мне ничего похожего видеть не доводилось. Словно пластмассовые внутренности игрушечного пистолета, наполовину расплавленные, а потом охлажденные, так что все детали смешались и оплыли. Для чего эта штуковина служит, я понятия не имел. В любом случае, не мне ею пользоваться. Я различал прорези, в которых располагались кнопочки или спусковые крючки, но они были слишком малы для моих пальцев. К ним можно было добраться только булавкой или пинцетом.
Адлер протянул мне лист бумаги, на котором писал. Признание было коротким и конкретным: мотив, средства, точное время. Большая часть этих подробностей была мне уже известна.
— Ты не написал, что случилось с телом!
— То же, что и с телом Доминго.
— Доминго?
— Конечно. Когда полицейские явились на то место, где была твоя квартира, он исчез. Даже следы крови пропали. Чудеса, верно? — Адлер мерзко ухмыльнулся. Когда я на это не отреагировал, он был озадачен.
— Каким образом? — наконец поинтересовался я.
Адлер недоуменно пожал плечами.
— Ты ведь и сам знаешь, верно? Я потому и не написал об этом. Это бы могло впутать сюда Синка. Придется тебе удовольствоваться тем, ради чего ты сюда явился.
— Ладно. А теперь я тебя свяжу и отправлюсь восвояси.
Адлер был ошеломлен. И не мог этого скрыть.
— Сейчас? Сразу?
— Конечно! Ты же убил моего клиента, а не Синк.
Он ухмыльнулся, не веря мне и все еще считая, будто что-то должно вот-вот произойти.
Я воспользовался полотенцем, чтобы связать ему руки, а носовой платок применил в качестве кляпа. В ванной и гардеробе нашлось довольно других вещей, чтобы докончить начатое. Он все никак не мог поверить в происходящее. Я уже собрался уходить, а он еще ждал какого-то события. Я оставил его на кровати в темной спальне.