Запад глазами монастырей

Ленский Василий

— Получается, что эти дикари опираются на силу ума.

— Такая сила действительна только в мире, созданном умом. Она развеивается как мираж в ином мире. Например, можно ли тебя запугать?

— Нет.

— А купить?

— Нет.

— А прельстить наградами, почестями, богатством, властью?

— Нет.

— А похвалами, комплиментами, провозглашением тебя превосходящим над всеми?

— Что я, враг самому себе.

— Я перечислил тебе все «крючки ума». Но почему ты не согласился? Для людей Запада это — единственные показатели.

— Потому,

что в том нет гармонии. Такое искусство жить ведёт к самоуничтожению.

— Можешь растолковать?

— Могу. Ценность угнетает неценное. А жизнь это тот комплекс, в котором нет ничего ненужного. Следовательно, погоня за ценностями — это угнетение самого себя. Я хорошо запомнил Ваш урок относительно борьбы с самим собой. Здесь побед не бывает. Поэтому я не хочу быть победителем кого-то. От этого я проиграю в здоровье. Власть — ещё худшее отрицание самого себя. Богатства дадут условия для технической жизни, но погасят эмоции.

— Почему?

— Богатства и материальные блага могут состоять только из ценностей. Для меня пение птиц и хрустальная вода реки не ценность, а условия меня. Как только они станут ценностями, так тут же я потеряю эмоциональное и физиологическое соотношение с ними.

— Почему?

— Ценное убивает обыденное, а я живу всем содержанием. В нем мелочь играет такую же главную роль, как главное мелочно.

— Теперь ты понял, как незаметно созидание превращает жизнь в старость. Поэтому молодые танцовщицы скоро превращаются в старушек. Молодые спортсмены скоро превращаются в стариков. Богатые люди становятся не контактными и живут в страхе. Властелины превращаются в кровожадных убийц. Так они воспитывают и своих детей. Поэтому рождаемость у них падает.

— Почему падает рождаемость?

— По греховности бытия и духа. Природа ставит запрет на такой вид Человека.

— Но Вы говорили о созидательности ума. А теперь получилось, что он — убийца.

— Ты, У Сян, как умный человек Запада, выбираешь только одно из двух: или ум — созидатель или он разрушитель. Для одних он созидатель. Но тогда он должен быть богатырским.

— Как это?

— Иметь в себе многие варианты, а не быть только линейным, как у людей Запада. Поэтому они и деградируют по хилости своего ума.

— Да, это я уже понял.

— Созидательность ума в том, что он может встретиться с неведанным. Так открывается для сознания возможность продолжать. Ум поворачивает «лицо сознания» на новые «земли».

— Которые находятся в потенции.

— Стой, стой. Чувствую, что у тебя слово «потенция» звучит как заранее заданное и уже существующее. Ах ты, монах! Как я этого раньше не заметил?! Просунул таки конструкцию и свойства ума-разрушителя! Я чувствовал, но не мог определить, где тебя занесло. Ох, этот лукавый ум!

— Я не понял, к чему такие возгласы?

— Заранее существующее бывает только в мире ума. Как ты собрался открыть новое, если в нём натолкал уже готовое, то есть старое?

— Я об этом не подумал.

— Итак, мир ума, поворачивая лицо к неведанному,

должен тут же умереть.

— А что останется.

— Молодость является не с содержанием старого. В ней ничего нет, кроме потенции. Но потенция — это не дхармы в виде нематериальной материальности. Это — чистое качество. Всё поэтому начинает произрастать из чистого качества.

— Кажется, я понял. Когда я удачно мыслю, то начинаю обобщать всё больше и больше. Всё отрывается от конкретики дальше и дальше. Затем переходит в мечтания, которые ещё дальше уводят от конкретного. Мечты объёмные и уже ушедшие от слов. Ими овладевают зрение и другие органы сознания. Они заполняются качеством. Так я совершаю переход от ума к качествам.

— Ты — хороший наблюдатель. Вот видишь, сейчас ты тоже пользовался умом, но ум здесь играет созидательную роль тем, что подтверждает благотворный уход из мира ума. Так ум становится сам себе мерой. В этой мере он умирает. Но зато продолжается жизнь. Итак, новое начнётся с чистого эмоционального и психического качества. Старое содержание при этом сбрасывается.

— Что понимать под сбросом?

— Предыдущее содержание переродилось в качество. Это достойно ежедневной практики, а не выжидания сброса смертью. Только смертные люди получают сброс путём умирания.

— Затем они рождаются вновь?

— Удивляюсь я тебе, монах. Ты обучался в монастыре практике. Ты знаешь созидательные тексты святых письмен. Но бывает, что ты уподобляешься примитиву людей Запада.

— В чём это выражается?

— Только ум обладает свойством линейности. Как лошадь везёт телегу от одного селения к другому, так и ум людей Запада привязан к последовательным переходам. Они так доказывают теоремы, они ищут причины и тянут их след к следствиям. Так и ты протянул след от одной жизни к другой. Понял, что это по уму?

— Да, преподобный.

— Второе. Ты четко отделил мир внутренний от внешнего. Более того, внешний мир ты заранее наделил свойствами стабильности и незыблемости. Внутренний мир в твоей конструкции ума умер, но внешний мир остался. На такой конструкции ума люди Запада планируют свою душу. Поэтому им духовность недоступна. Они заранее ставят душу в ничтожество. Но если внешний мир остался, то о каком новом можно говорить? Так ты незаметно старость тянешь в молодость. Полная молодость — это полный сброс содержания в качество.

— Теперь я понимаю всё коварство ума в старении и сохранении старости — так что молодость исключается.

— Вот мы и поговорили об искусстве омолаживания.

— Мне рассказывали, что когда Вы прошли на глазах у присутствующих Малую Смерть, то сильно помолодели.

— Человек обязан чуть-чуть молодеть каждым утром. После Малой Смерти следует Большое Утро.

— Значит, у полного сброса будет Абсолютная Молодость.

— Вместе с Абсолютной Смертью при этом же.

— Жаль, что я не имею такой практики… Мне становится труднее и труднее понимать такое искусство жить. Искусство омолаживания для меня загадка.