Запад
Шрифт:
— Ты обещал помочь, — тихо сказал Книжник.
Кио почесал в затылке — совершенно по-человечески. И сказал решительно:
— Тогда нужно поторопиться. Во время пересадки донор должен оставаться живым.
Глава девятая
СХВАТКА
Трудно сказать, как хозяину каморки удалось убедить охрану. Наверное, тем, что главную опасность стражи видели в мирно спящем Зигфриде, а не в тощем парне, решившем в сопровождении Тридцать Третьего оттащить на свалку подыхающего шама. Наверное, охранять разлагающийся труп врага они считали
И теперь человек и кио волокли слабеющего, хрипящего шама куда-то в чернеющий лес из железных конечностей. О том, каким образом в этой грязи будет проведена трансплантация не самого лишнего органа разумного существа, Книжник старался не думать. Не мог он думать и о том, как станет управлять механическим монстром, в которого (если удастся) вольется свежая струя органической, разумной энергии.
Предстоящую чудовищную операцию он мог оправдать только одним-единственным доводом.
Лого останется жив. Пусть даже в чужом, жутком, холодном теле — но все же сохранит жизнь.
— Нужно еще и био тебе выбрать правильного, — бормотал, отдуваясь, кио — рудиментарный человеческий рефлекс, будто ему действительно было тяжело тащить тело умирающего шама. — Возьмем из подготовленных к поединкам. Надеюсь, найдется хоть один совместимый по тканям…
Посыпались непонятные технические и медицинские термины, но Книжнику слышалось другое: тихие поскрипывания, скрежет, позвякивания. Вокруг происходило какое-то медленное, вялое и оттого еще более жуткое движение. Присмотревшись, он с ужасом убедился, что вокруг действительно чуть шевелятся и вздрагивают стальные громадины боевых роботов.
— Они живые?! — сдавленным голосом спросил Книжник.
— Конечно. Почти, точнее — еще живые. Это Хоспис, — пояснил Тридцать Третий. — Здесь все и происходит.
— Здесь они умирают? — одеревеневшим голосом спросил Книжник.
— Одни умирают, других адаптируют для поединков и прочих надобностей — обыденным голосом отозвался Тридцать Третий.
Тут же вспомнилась жуткая «желудочная» электростанция в обители Первого. Книжника передернуло: «Умельцы хреновы…» Вслух же спросил:
— Слушай, Тридцать Третий, а кто он такой, этот Первый, — замялся, не зная, как сформулировать мысль. Тут же обмер, вспомнив эту жуткую стену, наполненную мозгами.
— О, великий Первый! — странным голосом произнес кио. Похоже, говорить об этом чудовище ему доставляло удовольствие. — Когда-то здесь был филиал базы академика Кулагина… Может, слышал про него?
— Нет, — покачал головой Книжник. С сомнением дернул плечом. — А что, он и вправду академик?
— Еще бы, — усмехнулся Тридцать Третий. — Его основная база — в районе Валовой улицы, под так называемой Башней Мозга. Как раз там — главная лаборатория по исследованию мозговой деятельности киборгов. [6] Лет пятьдесят назад наш клан окончательно отделился от его опеки. Но, сдается, нас не оставили без присмотра. В ноутбуке — ты его видел — информация по исследованиям академика. На основании ее Координаторы создали здесь Стену Предков.
6
Об
— Это та, что с мозгами? — Парня передернуло снова.
— Это Стена Предков, — сухо сказал кио. — Когда приходит срок, мы не умираем — мы отправляемся туда, чтобы занять свое место в специально отведенной ячейке. И продолжаем служить клану. Тело, даже личность могут умереть, но многие функции мозга еще работают — на общее благо.
— Я не понимаю…
— Первый — это коллективный разум умерших кио, — сказал кио, и в голосе его послышалась едва ли не теплота. — Посредством программных средств компьютера Кулагин продолжает контролировать происходящие здесь процессы. Даже не спрашивай меня какие — понятия не имею.
— С ума сойти… — тряхнув головой, пробормотал Книжник.
Все-таки он погорячился, решив, будто что-то все еще объединяет людей и кио. Исключение, которым оказался Тридцать Третий, всего лишь подтверждало правило: эта раса бесконечно чужда людям.
— А вот и ангар! — объявил Тридцать Третий.
То, что кио назвал ангаром, представляло собой огромный пролом в трибунах — достаточный, чтобы в него мог свободно войти био средних размеров. Туда и поволокли обмякшее тело шама.
Внутри царил мягкий электрический свет. С точки зрения кремлевского парня — невероятная роскошь и неоправданная расточительность. Кроме того, где-то в глубине сверкала самая настоящая электросварка. Несмотря на ночь, здесь шла работа. Действительно — ведь кио не слишком нуждались в отдыхе.
Здесь, закрепленные в мощных стапелях из стальных рельсов, застыли несколько полуразобранных био. Над ними, похоже, изрядно потрудились выдумщики-кио, и в этих странных, вычурных фигурах уже трудно было узнать стандартных боевых роботов. Машины были лишены ненужных пусковых установок, орудий, метателей дисков и прочей бесполезной механики. Взамен — снабжены намертво приваренными когтями, гребнями, бивнями, навесными пиками и пилами — всем, что было призвано резать, колоть и рвать в клочья неподатливый враждебный металл.
Теперь стало ясно, что предстоящая операция пройдет в более-менее подготовленном месте. Похоже, копание в мозгах у био поставлено здесь на поток: кожух с одной из стальных голов был снят, обнаженные извилины болезненно распухшего мозга истекали отвратительной жижей разлагавшихся тканей. В мозгах с жутковатыми инструментами в руках ковырялся кио в белом халате. Непонятно — чувствовал ли что-либо распотрошенный биоробот, ощущал ли холод, страх, боль. Так или иначе, он покорно ждал своей участи.
Тридцать Третий вел негромкие переговоры с какими-то кио в таких же белых халатах. Книжник тут же предположил, что не все так просто с этими поединками. Не исключено, что местные «яйцеголовые» кромсают био не одной лишь забавы ради. Более того, закрадывалось предположение, что пресловутые поединки на потеху толпе — не более чем побочный продукт каких-то непонятных и даже секретных научных изысканий.
Ему не дали слишком углубиться в эти непростые размышления.
В сопровождении Тридцать Третьего приблизились трое кио в белых халатах. Довольно небрежно подхватили тело — и потащили в глубину ангара.