Запад
Шрифт:
— Пусть лежат, — флегматично отозвался Зигфрид. — Я же говорил — они только на самый крайний случай.
Семинарист дико посмотрел на Зигфрида. Очень тяжело привыкнуть к своеобразному юмору веста. Особенно когда шутки касаются вопросов жизни и смерти. В отличие от Зигфрида Книжник считал — это как раз и есть тот самый — крайний случай. И по этому случаю кое-что захватил, запихнув в карман камуфляжной куртки.
Можно было чего угодно ожидать от предстоящей схватки, только не атмосферы дикого, необузданного веселья. А именно такая, неуместно праздничная атмосфера встретила
Их выпустили первыми — большую, тяжелую, но стремительную боевую машину с повадками доисторического хищника и одинокого воина, почти не заметного на фоне железной громады. Их встретил рев трибун, слышимый даже внутри душной кабины.
Тридцать Третий позаботился о том, чтобы «наездник» боевой машины мог наблюдать за происходящим глазами самого робота. Для этого внутри кабины был наспех установлен бледный плоский экран, видимо выдранный из какого-то постороннего устройства: с него свисали обрывки проводов, какие-то кабели уходили прямо в просверленные в металле отверстия. Книжник устроился в неком подобии кресла из грубо скроенного брезента и теперь второпях пристегивался задубевшими ремнями из сырой кожи, мысленно благодаря дружественного кио за предусмотрительность: при каждом шаге робота его норовило швырнуть в металлическую стену. Никаких приборов управления, естественно, не было, но Тридцать Третий заверил, что био будет слышать голосовые команды, доносящиеся из его металлического чрева.
Однако сейчас «наезднику» было не до команд: он с изумлением пялился в экран. Его взгляду предстали трибуны, забитые самой разной публикой, среди которой преобладали кио и люди, но были вроде бы нео, а также представители рас, о которых он даже понятия не имел. Не хватало, разве что, шамов, что и неудивительно при их вражде с хозяевами древнего стадиона. Наверное, зрелище имело высокую популярность у местных. Впрочем, уцелевший в огромной свалке сектор трибун занимал лишь малую часть Большой спортивной арены, отсюда, видимо, и плотность зрителей.
Книжник ощущал растерянность и полную беспомощность, так как слабо себе представлял течение предстоящей схватки. В углу экрана он замети Зигфрида, шедшего чуть в стороне и держащегося более чем спокойно. Соперников пока не было видно. Но надо полагать, в этом и заключалась драматургия зрелища.
В воздухе пискнуло, гнусно заскрежетало, и над трибунами разнесся усиленный мегафоном голос:
— От лица Первого наш клан приветствует гостей Арены! Вы пришли за зрелищем и не будете разочарованы. Благодарите Первого!
Толпа взревела, по трибунам пошла «волна». Мегафонный голос был тверд и торжественен, и публике это явно нравилось. Он продолжил:
— Этим двоим, осужденным на смерть, милостью великого Первого предоставляется право отстоять свою жизнь в схватке. Не правда ли, бой насмерть — это подлинная вершина справедливости?
Трибуна ответила восторженным ревом. Голос не вдавался в подробности о том, кто находится внутри «Раптора», почему воин у его ног должен биться с машинами с мечом в руках, — все это не волновало зрителей.
Они ждали схватку.
Мегафон продолжал
Книжник почувствовал удар, словно кто-то толкнул грудную клетку изнутри. Знакомое, волнующее ощущение.
«Сними ограничение».
— Что? Кто это? — пробормотал Книжник, не понимая, откуда идет голос.
«Сними его. Я не могу. Ничего не могу…»
Книжника будто кипятком ошпарило:
— Лого?! Ты жив?
«Сними ограничение…»
Настойчивая фраза долбила в мозг, и Книжник осознал, что это не прекратится, пока он не справится с этим проклятым «ограничением».
— Что я должен делать, Лого? — крикнул Книжник. — Что?!
«Ты знаешь — как… Книга…»
Этот мысленный голос заглушил новый рев толпы, пробившийся сквозь металл. Парня швырнуло к боковой стенке, но удержали ремни: «Раптор» резко повернулся и принял угрожающую стойку. Тут же из подернутого помехами изображения стало понятно, что вызвало столь бурную реакцию публики.
На Арене появились враги.
Два био, противостоящих «Раптору» и весту, были не просто серьезными противниками. Они имели подавляющее превосходство. Более того — каждый из них мог играючи раздавить сравнительно небольшого «Раптора» в одиночку. Наверное, организаторы боя лукавили: они вовсе не собирались давать пленникам хоть каких-то шансов на победу.
Оставалось рассчитывать на чудо. На невероятную удачу. Или…
«Сними блокировку!» — ударило по мозгам с такой силой, что Книжник едва не потерял сознание. Надо же — мозг шама лишили свободы воли, но не избавили от способности проникать в чужие мысли! Виданное ли дело — общаться с био при помощи мысли!
Все это промелькнуло в голове Книжника в течение секунды. В следующий миг он уже с треском выдирал из кармана книгу — тот самый кодовый блокнот. Он совершенно не представлял, что и как должен сделать, а следующие секунды ему попросту стало не до этого.
Потемнело в глазах, перехватило дыхание: «Раптор» увернулся от первого удара. Дальнейшее происходило будто в кошмаре. Преодолевая боль, с трудом фокусируя взгляд на дергающихся страницах, в свете тусклого светодиода, он принялся разбираться в сложных записях. Читать на латинице было мучительно трудно. Но и его скудных познаний в английском хватило, чтобы разобрать на одной из страниц слово «Raptor» с сопутствовавшей буквенно-цифровой маркировкой. Очевидно, этот лист и был посвящен этой модели.
— Здесь цифры! — проорал Книжник, пытаясь удержаться на месте в мятущейся кабине. — Я не знаю, как звучат команды на английском!
«Неважно! — прозвенело в голове. — Читай!»
— Двести тридцать два, двенадцать, сорок три…
На экране мелькнула громадная туша «Чинука». С грохотом обрушилась железная конечность с навешанными на нее остро заточенными «когтями». «Раптор» вильнул в сторону, и победитовые «когти» лишь чиркнули по броне, сняв тонкие кольца стружки. Поднялась пыль, по экрану поплыли полосы помех.