Запад
Шрифт:
Не позволяя себе впасть в ненужные рефлексии, Книжник бросился к Зигфриду. Тот, пошатываясь, слонялся по пятачку между границей Кольца, роботом и Книжником. Оставшиеся в живых муты бежали, и теперь вест был похож на неприкаянный призрак павшего воина: обильно заляпанный кровью, с болезненно впалыми глазами, блуждающим взглядом. И лишь окровавленный меч он по-прежнему не выпускал из рук.
Это был момент истины. Кто-то должен был принять решение, и на этот раз этим «кем-то» стал Книжник. Он бросился к Зигфриду, схватил его за окованный металлическими пластинами ворот — и потащил к роботу. Вест не сопротивлялся. Кольцо окружения
Каким-то чудом они успели занырнуть в тесное чрево «Раптора». И в следующие мгновения био повел себя совершенно неожиданно для боевого робота. В мощном прыжке, походя на живого доисторического хищника, он перемахнул через вырвавшихся вперед кио, с грохотом приземлившись на обломки рухнувшего здания. Короткий рывок в сторону свежего провала и…
Книжник рефлекторно ухватился за холодную стенку кабины: ему показалось, что все они вдруг провалились в бездну. В действительности полет продолжался меньше секунды — но улица осталась над головой. И тут же корпус мощно тряхнуло, изображение на экране поплыло помехами: над головой робота взорвался еще один огнеметный заряд. Следом по корпусу обильно загрохотали камни — стены полуразрушенного здания не выдержали, и в пролом устремились потоки обломков, наглухо закупоривая выход и грозя погрести под собой боевую машину. В отчаянном усилии, с душераздирающим металлическим скрежетом «Раптор» вырвался — и протиснулся дальше — в длинную, тесную нору. За кормой робота продолжали сыпаться обломки, окончательно отрезая беглецов от внешнего мира. Впрочем, и от врагов — тоже.
Глава одиннадцатая
ПОСЛЕДНИЙ РУБЕЖ
— А ну стой! — приказал вдруг Зигфрид.
«Раптор» послушно замер посреди чернильной тьмы. По ушам ударила оглушающая тишина, нарушаемая лишь тихими щелчками каких-то реле и писком сервомоторов, удерживающих робота в равновесии.
Книжник с сомнением посмотрел на веста.
— Чего уставился? — невозмутимо поинтересовался вест. — Ищешь десять отличий?
Взгляд воина снова стал осмысленным, голос — твердым и спокойным. Чувство юмора тоже говорило о ремиссии — похоже, разум вернулся к воину.
— Да так, — туманно сказал Книжник. — Просто не знаю, чего от тебя ждать дальше.
Зигфрид сдернул автомат с плеча Книжника. Осмотрел его, щелкнул предохранителем и вернул спутнику:
— Если почувствуешь с моей стороны угрозу — убей меня.
— Что-о? — Книжник просто не поверил своим ушам.
— Со мной происходит неладное, — задумчиво сказал Зигфрид. — Не знаю, как далеко все это зайдет — прежде чем боги призовут меня к себе для отчета. Капсула, похоже, действует уже и на мозг.
— Я заметил, — тихо сказал Книжник.
— Да. Я чувствую, что могу потерять над собой контроль — особенно при сильном стрессе. Так что в случае чего — убей меня. Постарайся успеть — прежде чем я приму за врага тебя самого.
— Надеюсь, что до этого все-таки не дойдет… — пробормотал Книжник.
— Надеюсь, что мы сами дойдем — до нашей главной цели, —
Лого послушно опустил крышку люка. Зигфрид спрыгнул первым, следом в сырую темноту с опаской полез Книжник.
— Не видно ничего, — пожаловался он. — Вот бы посветить чем…
С глухим щелчком тьму прорезал луч яркого света. Источник был где-то в районе правого объектива «Раптора».
— Надо же — прожектор уцелел! — немного удивленно заметил Зигфрид. — Ну-ка, ну-ка… Интересно, где это мы?
Когда глаза привыкли к резкому, отдающему синевой, свету, стало ясно: никакая это не нора. Это тоннель. Бетонированный, прямой, со сводом достаточно высоким, чтобы здесь мог передвигаться и «Раптор» — конечно, предельно пригнувшись.
— Похоже на магистральный тоннель, — сказал Книжник. — Специально приспособлен для передвижения тяжелого транспорта, тягачей, грузовиков. Только откуда он здесь?
«Последний Рубеж», — прозвучал в голове голос Лого.
Последний Рубеж! — вслух ахнул Книжник. Метнулся к сырой бетонной стене, коснулся ее ладонью, завороженно наблюдая, как стекает тонкой струйкой холодный конденсат. — Точно! Система обороны, скрытые коммуникации, подвоз оборудования, живой силы, боеприпасов…
— Да, основательно они подготовились, — заметил вест.
Книжник хотел было спросить, почему Зигфрид говорит «они», и прикусил язык: он вспомнил, что Зигфрид все-таки враг и потомок врага. Это было непросто для понимания, но факт оставался фактом.
Ведь это его, Книжника, предки в этих самых местах стояли насмерть, из последних сил сдерживая куда более мощного врага. И какова ирония судьбы: теперь он здесь — вместе с жутким роботом, пришедшим сюда однажды, чтобы сеять смерть и разрушение, и потомком тех, кто построил и прислал сюда эти убийственные машины.
Все это было давно, и с тех пор многое изменилось настолько, что уже и не вспомнишь толком, кто был прав, кто виноват в той войне. Смысл давних событий размылся, смертельные враги стали союзниками, и понадобилось на это каких-то двести лет непрерывной кровавой бойни и радиоактивного ада. Может, в этом и есть смысл той реальности, из которой бежал когда-то мудрец-шам? В том, чтобы через тяжкие испытания заставить людей разных народов, различных убеждений и непохожих верований объединить усилия против общего врага и таким путем примирить непримиримых? Кто знает? Впрочем, это вопрос для кремлевских мудрецов, вроде отца Филарета. Его же, Книжника, дело — помочь Кремлю выжить в этом непростом мире, а заодно пособить народу Зигфрида — даже если вест окончательно сдаст, и придется тащить его на собственном горбу. Ведь другого не дано: кремлевские не бросают друзей — в этом и есть главный залог выживания древней крепости…
Семинарист с воином неторопливо шли по широкому тоннелю, за ними, гулко ступая, следовал био. Похоже, центральный магистральный тоннель следовал в толще земли на десятиметровой глубине вдоль всего Садового кольца. По бокам тоннеля тянулись гирлянды пыльных кабелей, местами оборванных, каждые десять — двадцать шагов имелись наглухо задраенные железные двери, рыжие от ржавчины, с осыпавшимися, почти не различимыми надписями. Было безумно любопытно узнать — что там, за этими дверями, но следовало, пользуясь ситуацией, постараться уйти как можно дальше, пока преследователи не разгребли заваленный вход в подземелье или не вырыли новый.