Запертые
Шрифт:
– А патроны? – спрашивает.
Виталя опустился на корточки и откуда-то из-за сейфа (под подоконником) начал выбрасывать коробки с патронами. Он швырял их мне, я передавал Ольге, а та бросала их на кровать к Серафиме.
После двадцатой коробки парнишка объявил, что это всё. Затем снял со стены оставшиеся ружья. Одно отдал мне, другое Ольге, а сам сбросил с себя, наконец, порванную куртку и закинул за спину самурайский нож в изящных ножнах, инкрустированных изумрудами.
– И откуда у тебя все это? – спрашиваю, осматривая ружье.
–
– Да я и не парюсь. А в сейфе что?
Мой вопрос снова вызывает солидарную тишину. Серафима с Ольгой, заряжая ружья, исподлобья за Виталей наблюдают. Тот делает ощутимую паузу и, глядя мне в глаза, говорит:
– Я скажу тебе потом. Хорошо?
Глава 6. Квартира 28
Первой для вскрытия выбрана квартира напротив. Это квартира с номером 28.
Перед тем, как открыть парадную дверь, Виталя смотрит в навороченный глазок с ночной оптикой. За дверью никого не видно, поэтому он нажимает на красную кнопку в цифровой панели. Дверь пикает и раскрывается на небольшой зазор.
Темнота подъезда как-то разом напрягает. Мы все толпимся в узкой прихожей. Я сразу за Виталей с нацеленным ружьем, готовый стрелять в любого, кто мелькнет во тьме. За мной пыхтят Серафима и Ольга. За передние и задние лапы они тащат обезглавленное тело мутанта с нагруженной на брюхо головой.
Мы открываем дверь шире. Мрак лестничной площадки тает под светом прихожей. Подросток с монтировкой в руке и с мечом за спиной выбирается наружу первым. В кармане его брюк звенит связка из десятка ключей.
Я выхожу следующим, направляя ружье в сторону нисходящей лестницы. Там в конце пролета, в сумраке угла, угадывается колоннообразный мусоропровод, рядом – под белилами потолка – блестит стекло подъездного окна, за которым темнеет кирпичная стена. И больше никого…
– Быстрее! – торопит Виталя женщин.
Серафима с Ольгой толкают меня, прижимают к подъездному щитку и на счет три выбрасывают тело крысы-мутанта к мусоропроводу.
Женская половина быстро ретируется обратно в крепость.
– Берегите себя! – в чувствах бросает Ольга и дверь закрывается.
Мы оказываемся в сыроватой тьме бетонных стен. Ствол ружья слегка подергивается потому, что мои руки дрожат. Виталя быстро достает связку, находит плоский ключ с алюминиевой биркой «28», вставляет его в замочную скважину.
– Дьявол! – тут же восклицает он, в этот раз без шепота.
– Чего там? – в страхе я едва не нажимаю на спусковой крючок.
– Да ни хера там, – бросает он раздраженно. – Ключ не подходит. Ладно, щас вскрою.
И я понимаю, что он пускает в ход монтировку. Я слышу, как его дыхание сбивается, он фырчит, пропускает матёк, затем звучит варварский хруст и дверь с треском отпрыгивает внутрь.
– Быстрее, заходи! – кричит Виталя.
Я выставляю
Виталя захлопывает дверь. Прижимает её снизу ногой и говорит:
– Держи дверь, чтобы крысы не пролезли. Я проверю ванную.
Я уж не возражаю. Нравится ему в пекло лезть, путь лезет. А я тут вообще гость случайный.
– Хорошо, – говорю.
И наваливаюсь на дверь спиной, ружье к груди прижимая, ну как караульный типа. В тишине, разбавленной жужжанием лампочки, я слышу собственное сердцебиение.
Виталя прокрадывается вперед, сжимая монтировку как биту, которой он собирается разбить кому-то череп. Лампочка в коридоре то вспыхивает сильнее, то почти гаснет и от этого Виталина тень не может определиться с размерами. Эта тень заглядывает в грязное зеркало над коридорной тумбочкой, на которой стоит стеклянная трехлитровая банка( с несколькими монетами на дне) и затем скользит по пыльным бежевым обоям в каких то странных пятнах, разбрызганных от пола до потолка. Со стен сползают лохмотья паутины… Похоже, будто здесь когда-то взорвалось нечто, наполненное жидкостью. И хотя точно сказать трудно, я уверен, что это высохшая кровь.
В середине коридора, слева, виден проход в гостиную. Двустворчатые остекленные двери пригласительно открыты. Виталя останавливается у этих дверей, привлечённый чем-то внутри.
Чем-то, чего я не вижу.
Ему не стоит останавливаться. Ему нужно пройти еще несколько метров до конца коридора и там повернуть налево в сторону кухни. Там, сразу за поворотом, находится заветная дверь в ванную комнату.
– Что ты там увидел? – спрашиваю с беспокойством.
– Телевизор, – отрешенно отзывается подросток, но тут его лицо меняется и он кричит:
– Держи дверь!
Я хочу спросить, причем тут телевизор, но в этот момент английский замок за спиной начинает жутко скрипеть. Оборачиваясь, я вижу, что круглая черная ручка замка вращается по часовой стрелке. Вращение механизма выдавливает наружу железный ригель, который входит в замочное гнездо, разбитое монтировкой. Все это выглядит так, будто кто-то с той стороны пытается открыть дверь, но на самом деле дверь закрывается.
Ригель не останавливается. Он продолжает входить уже в стену.
– Черт! – меня охватывает паника.
Пальцами я пытаюсь остановить вращение замковой ручки. Но она все крутится и крутится, будто у металлического стержня нет начала и нет конца.
Виталя подбегает, чтобы помочь. Он всаживает монтировку в замковое гнездо, но это ничего не дает. Сталь трется о сталь и ригель, беспощадно скрипя, продолжает уходить в стену.
Затем замок останавливается. Мы закрыты. Мы заперты в квартире замурованного дома. Заперты в квадрате, если угодно.
– Дьявол! – в сердцах Виталя бросает монтировку на пол, но тут же подбирает её.