Запертые

Трейси Ник

Виталя бесцеремонно берет изо рта тетки дымящую сигарету и молча глубоко затягивается.

– Ну что, готова, Серафима? – спрашивает, передавая сигарету обратно.

Я слышу в вопросе легкое волнение.

Серафима тушит сигарету между большим и указательным пальцем, затем демонстративно лязгает лезвием ножа об пол.

– Начинай, – говорит, – За меня не тревожься. Ты соседу вон скажи, чтобы не учудил чего.

– Ты все понял? – еще раз меня Виталя спрашивает.

– Да понял, понял, – говорю, а у самого все нутро горит страшным предчувствием.

Виталя

опускает бронзовую печать на дно таза с водой. После берет в правую руку ритуальный нож и резко рассекает им свою левую ладонь. На лице появляется и исчезает гримаса боли. Он сжимает порез в кулак и капает кровью в таз. Вода мутнеет, затем начинает пузыриться.

Вот, блин, думаю, что за…

Через минуту или около того Виталя достает из кармана куртки платок, заматывает рану и вновь извлекает печать. К моему величайшему восторгу печать горит алыми очертаниями дракона. Наверное, в тот момент глаза мои горят с той же яркостью, ведь я впервые вижу такой необычный фокус.

В самом фокуснике, однако, не наблюдается никакой радости. Достав печать, он быстро поднимается на ноги. Серафима встает с ним почти одновременно. Я тоже было рыпаюсь, но Виталя тут же шикает, чтобы я оставался за линией свечей.

Невысокий подросток и тетка, которая на полторы головы его выше, обступают привязанную девушку. Первой над Ольгой колдует Серафима. Она быстро расстегивает пуговицы на небольшом декольте старомодного платья. Там, на белой обнаженной груди девушки розовеют рубцы шрама круглой формы.

– Держи её, – велит пацан строго, смотря на шрамированную грудь.

Серафима заходит Ольге за спину, наматывает её длинные русые волосы на мощный кулак и слегка натягивает на себя. Голова Ольги закидывается вверх. Её глаза закрыты, лицо кажется мертвым.

Виталя, тяжело дыша, встает перед Ольгой за два шага от неё и после протягивает печать к шраму. Со стороны может показаться, что он собирается кормить с руки тигра.

Как только бронзовый кругляш касается рубцеватой кожи медиума, подросток тут же отдергивает руку назад. Печать с горящим алым барельефом дракона остается на белой груди. Из-под нагретой бронзы шипит и дымится кожа. На бледном лице и шее Ольги вздуваются и начинают пульсировать синие вены. Когда она открывает глаза, я чуть не падаю от страха на пол. В её глазах нет ничего человеческого. Они огромные, с желтыми кошачьими зрачками. В них горит ярость.

Демон резко дергается вперед, гремит цепями, пытается схватить паренька за шею, но кулак Серафимы натягивает накрученные волосы сильнее.

Виталя для большей безопасности отступает на пару шагов и громко обращается с вызовом:

– Макруб! Ты слышишь меня?

В ответ звучит чудовищный грудной рык, близкий к львиному, но намного громче. Звериный рык обволакивает, проникает во все мои внутренности и поднимает все волоски на теле.

Демону не нравится, что его заковали и держат за волосы. Совсем, как хищная кошка, он начинает трясти головой из стороны в стороны. Серафима, напрягая бицепс, старается не выпустить из кулака копну русых волос. Она хорошо справляется,

пока демон внезапно не отрывается от пола, прыгая к потолку. Одновременно с этим Серафиму лягают ногой в живот, отчего она отлетает на самый подоконник, где своей мощной спиной с дребезгом проламывает стекло. Она без сомнения упала бы прямо в лоджию, если б не кирпичная кладка, выросшая в минувшую ночь.

Это все происходит так быстро и неожиданно, что я не успеваю придумать для себя объяснения происходящему. Я просто смотрю вверх. Мы все смотрим вверх.

Демон прилепляется спиной к потолку, а после скользит вперед. Цепи мгновенно натягиваются. Сила Макруба едва не вырывает закованные руки из тела. Инфернальный гость яростно рычит, пытаясь неистово вырваться из цепей, но скоро снова валится на пол, где растянутые цепи возвращают его в вертикальное положение.

Мы слышим повторный рык. Сквозь длинные пряди волос желтые глаза демона обретают осмысленный взгляд.

– Макруб? – повторно обращается Виталя.

– Как ты смеешь сковывать меня, жалкий червь? – отвечает демон громовым басом, исторгая страшное зловоние.

Я не знал, чувствует ли сейчас что-то сама Ольга, но я точно не хотел оказаться на её месте. В лице девушки не осталось ничего человеческого. Скулы заострились и заметно выступили вперед, кожа на лбу натянулась, нос вырос и загнулся крючком. Ногти отросли в длинные когти. Чудовищная сила внутри хрупкого тела чувствовала себя тесно.

– Я сковал тебя для нашей общей пользы, – говорит Виталя и в этот раз голос его не дрожит. Он словно обращается к старому знакомому. – Ты же знаешь, что не можешь себя контролировать.

Слова действуют на демона. Он перестает дергаться и даже выдает некое подобие улыбки.

– Ты слишком умен для человека, червяк.

– Что случилось, Макруб? – дальше спрашивает Виталя. – Почему ты нас запер?

– Время пришло, червяк. Теперь отсюда никто не выйдет, пока дело не будет сделано.

– Я тебя не понимаю.

– Дэмиэл внутри, – с мягкими нотками удовлетворения изрекает демон и для наглядности сжимает, гремя цепью, страшную серую ладонь. – Он попался в мою ловушку. И теперь вы убьете его!

Виталя достает сигарету из кожана, поворачивается к Макрубу спиной, садится на корточки и, наклоняя голову, прикуривает от свечи.

– Вот как? – дымит он, оборачиваясь к демону. – И где он?

– В подвале, – на страшном сине-белом лице щерится ряд кривых черных зубов. – Слышал последние новости, червяк?

– Маньяк, отсекающий головы, – кивает Виталя. – Я видел его следы недалеко от дома пару дней назад. Я подозревал, что это Он.

– Мой брат, – с нарочитым подобострастием шипит демон и страшное лицо искажается улыбкой. – Он пришел за чистой душой, которую я храню для него.

– За чистой душой?

– Калека, которого я держу в укромном месте.

– Что ты хочешь от нас?

– Спусти калеку в подвал, – почти флиртует демон. – Пусть Дэмиэл сожрет его.

– Зачем нам отдавать калеку? – хмурит брови Виталя. – Мы убьем Дэмиэла сами.