Запертые

Трейси Ник

– Нож верни, – говорю невозмутимо.

Виталя хмыкнул только, но нож вернул.

– Итак, – говорю с чинностью свободного человека. – Что я должен узнать?

На мой вопрос Виталя ответил наглядно. Подошел к горчичным шторам, что закрывали лоджию, и в сторону их отодвинул. За оконным и дверным стеклом я увидел аккуратную кирпичную кладку. В увиденное я поверил не сразу. Подошел, открыл дверь на лоджию и ладонью потрогал шероховатый красный кирпич, толкнул его от себя…. Стена.

– Мать вашу…– говорю в сердцах. –

Что за….Кто это сделал?

И назад оборачиваюсь. А они все трое на меня смотрят. Подросток посередине, а по бокам барышни.

– Это дом…. – говорит Виталя, с меня глаз не спуская. – Точнее его дух. Макруб…Вопрос в том, почему он это сделал именно сейчас… Сейчас, когда ты (тут он монтировку мне в грудь ткнул) сюда въехал.

– Может это чей-то прикол? – плечом пожимаю. – Это везде или только здесь?

– Это везде, подлец ты этакий, – отвечает Серафима и уже снова сигареткой дымит. – Мне из-за тебя теперь за сахаром в магазин не выйти! Как я теперь варенье варить буду?

– Ой, а можно не дымить? – интеллигентная Ольга кашлять давай и рукой махать.

– Хочу дымлю, хочу нет. Ты, Ольга, лучше ко мне не лезь. Иди в свою конуру и скули там себе, сколько вздумается.

– Погодите, погодите, – говорю. – Что значит, не можете в магазин выйти?

– Дом закрылся, – отвечает невозмутимо Виталя. – И закрылся он плотно и со всех сторон.

– А вы пробовали чем-то разрушить стены?

– Хрен ты их разрушишь, если Макруб так решил, – усмехается Виталя. – Мы и у меня и у Серафимы долбили стены битый час. После кирпича слой железа там.

– Стойте, стойте, – я глазами хлопаю, а верить в происходящее еще не совсем верю. – Что нафиг за Макруб такой?

Тут Ольга вплотную ко мне подходит, за плечи хватает, наклоняет к себе, будто целовать собирается и в ухо мне шепчет:

– Демон.

Я в глаза девушке смотрю, а там страданий целый океан. Затем на Виталю взглянул, затем на Серафиму курящую. Их выразительные взгляды полнились красноречием. Эта троица знала что-то страшное об этом доме.

– Демон? – переспрашиваю, на Ольгу глядя. – Это он людей сгубил?

– Тише! – говорит она шепотом, палец к губам своим приставляя. – У Макруба есть глаза и уши. Он не любит, когда о нем говорят за спиной.

– Какие это глаза и уши? – спрашиваю с заминкой.

– О Грыничкине слышал?

–Угу, – киваю, а сам весь холодный от страха.

–Ну, так он повсюду, – продолжает шептать Ольга. – Демон через него нас изучает.

– Да что сейчас-то шикаться? – без стеснений высказывается Серафима. – Если мы теперь заперты здесь на неопределенный срок.

Виталя в это время по кирпичной кладке монтировкой водил, все думал о чем-то.

– Что-то произошло…. – говорит погодя, к нам поворачиваясь. – Что-то произошло именно этой ночью.

И на меня вдруг смотрит, а я глаза в сторону отвожу. Это и Ольга сразу заметила, но говорить

ничего не стала. Чувствую, что сказать все равно придется о Грыничкине. Я отошел от женщин подальше, и, собираясь с мыслями, затылок чешу.

– Куда это ты собрался?– Серафима уже сразу нож на меня направляет.

– Ладно, – говорю, руки вверх вскидывая. – Произошло кое-что, но не думаю, что это из-за меня.

– Говори! – тут же Виталя требует и глаза у него искрятся аж все.

– Как и сказала Серафима, – продолжаю рассказывать, – вчера меня укусила эта тварь… и я сделал всё, как мне велели. Налил на ночь варенья, но он, то есть оно, пошло сразу ко мне… – рассказываю я так, а сам ножом в руке жестикулирую. И Серафима сразу прочухала, чем мой рассказ кончится. Смотрит на мой нож и лицо у неё белее снега.

– …. А я спать с ножом лёг, – продолжаю рассказывать. – Ну, не хотел, чтобы меня ночью кто-то кусал. И он напал на меня! Клянусь! Она прыгнул на меня и я ..я..я его убил.

– Святые угодники! – Ольга вскрикивает и за голову хватается.

– А я что говорила! – взрывается буйно Серафима. – Виновный он! И теперь с ножом еще. Ну, да я как-нибудь справлюсь!

И на меня дурная идет. Не как тетка идет, а как натренированный палач. Нож кривой в правой руке она высоко над собой задрала, а левую ладонь ко мне вытянула, словно приманку. Я, конечно, назад отступаю, пока в стену спиной не врезался. Нож вперед выставил, приготовился встретить смерть свою. Так вот она какая. Не костлявая с косой, а дородная рыжая в розовом халате…

Виталя на всё это смотрит, а останавливать тетку не торопится. И тут худышка снова в мою защиту встает. Не то, чтобы встает даже, а прыгает на Серафиму, как разъяренная амазонка. И плевать, что весу у неё раза в два меньше, но тетку она здорово к шкафу-стенке прессанула. Серафима мощным плечом в стеклянные дверцы серванта въехала. Там все сервизы громом загремели, стекло разбилось и обе женщины оказались на полу.

У меня от увиденного глаза на лоб полезли. Не ожидал я, что столько силы может быть в такой худобе. Серафима с порезанным плечом на лопатках лежит, а Ольга победно её оседлала. Волосы русые сзади водопадом распустились, руку Серафимы с ножом она к полу прижала. Изворотливая девка, ничего не скажешь.

– Слезь, сумасшедшая! – пыхтит Серафима, пытаясь мощными бедрами наездницу скинуть. – Поднимусь, точно тебя придушу!

– Не лезь к нему, ты старая тупая деревенщина! – кричит Ольга.

– Ладно, хватит вам! – громко гавкает Виталя.

Но Ольга уж в азарт вошла и своей худой ручонкой начинает душить огромную Серафиму. Витале пришлось самому вмешиваться и еще меня просить о помощи. Я нож в ножны убрал и тоже бросился разнимать бойцовский клубок. Виталя нож у Серафимы выбил. Я Ольгу сзади за грудь обхватил и легко в воздух поднял. Весила она не больше молодой пумы.