Заповедник страха
Шрифт:
Хмель расстроился. Вряд ли потеря документов могла грозить ему чем-то серьезным, но лишние хлопоты, конечно, обеспечены.
Он вышел к железнодорожной станции. Из расписания узнал, что отсюда ходят электрички до Твери. Ближайшая по времени – через полтора часа. Эти полтора часа Хмель пересидел в кустах неподалеку – не хотел светиться на перроне, где у него могли потребовать предъявить документы.
Пришла электричка. Хмель вошел в вагон. Двери закрылись, электричка отправилась. Только тогда Хмель осознал, что
В Москву Хмель приехал ранним утром. За стеклом вагонного окна он видел с давних пор знакомую ему картину: высотные дома, оживленное перемещение запрудивших улицы машин, суету пешеходов, рекламные щиты со счастливыми физиономиями тех, кто только недавно открыл для себя какую-нибудь новую супер-пупер зубную пасту или стиральный порошок – и на все это Хмель смотрел взглядом пережившего потрясение человека, который не понимает, как это люди могут жить, как прежде, после того, что с ним, Хмелем, произошло.
Так люди возвращаются с войны. Те, кто страшное время пересидел в тылу, для них чужие. Но они и сами отныне изгои.
Хмель вошел в квартиру, как входит в гостиничный номер какой-нибудь оленевод, впервые оказавшийся в большом городе: все окружающее непривычно и все способно удивлять. Хмель щелкнул выключателем – загорелся свет. Открыл кран – потекла вода. Он бродил по квартире, брал в руки разные предметы – он будто видел их впервые, они были из какой-то прошлой, давно им позабытой жизни.
Как был, в одежде и обуви, он упал на диван и уставился в потолок.
Мыслей не было, одни обрывки.
Хмель не заметил, как заснул.
Когда Хмель проснулся – тоже было утро. Он удивился, что проспал так мало. Ему было невдомек, что прошли целые сутки, и он не представлял, какой сегодня день. Сейчас для него календарь не существовал, словно он оставил в лесу часть своих прежних знаний. Никаких понедельников, суббот и прочих глупостей. Только утро, день, вечер, ночь. То, что было всегда, еще до того, как изобрели календарь.
Он был очень голоден. В доме – шаром покати. И денег нет. Какую-то сумму ему должен шеф. Бывший шеф. Вспомнив об этом, Хмель поехал на свою бывшую работу.
Его проездной билет в метро не работал. Срок действия истек. Хмель все равно прошел. Турникет хищно лязгнул своими челюстями, но припозднился. Метрополитеновская бабулька зло заверещала и бросилась вдогонку. Хмель не убегал, а обернулся. У него был пугающий вид: звериная настороженность во взгляде, небрит, щеки впали, и еще он был седой. Юный старик. Злая метрополитеновская яга оцепенела – сила этого Кощея была сильнее, чем ее сила.
Так же беспрепятственно Хмель проник и в офисное здание, хотя пропуска у него не было.
– Вы к кому? – несмело вякнул охранник на входе, изумленный странным видом не узнанного
Хмель поднялся на лифте. Девушка, дожидавшаяся лифта вместе с ним, не решилась войти в кабину, осталась на первом этаже, и Хмель поднимался наверх в одиночестве.
Когда он вошел в офис, там случилась легкая паника. Произошедшая с Хмелем перемена была столь разительна, что не поддавалась быстрому осмыслению, и все были так поражены и растеряны, что никто даже не сделал попытки с Хмелем заговорить. Он прошел мимо этих перетрусивших молчунов к кабинету шефа и распахнул дверь.
Там были шеф и Ксюха.
– Ой!!! – сказала Ксюха.
А у шефа даже на такой краткий выплеск чувств сил не оказалось. Сидел истуканом, таращился.
– Я насчет денег, – сказал Хмель.
Шеф даже глазом не моргнул. Забыл, как это делается. И про то, как дышать, он тоже запамятовал. Сидел, сидел, а потом вдруг судорожно вздохнул, когда без воздуха ему совсем стало невмоготу.
– Каких денег? – спросил шеф.
– Зарплата, долг.
– А-а, – протянул шеф, будто прозревая.
Наверное, он думал, что имеет место вымогательство. А оказалось, все не так уж страшно.
– Сколько? – уточнил шеф.
А сам, не сводя взгляда с Хмеля, уже нажал на кнопку и вызвал бухгалтера. Пока бухгалтер не появилась, все молчали. Молчание было таким тягостным, что все извелись. Вошла бухгалтер. Увидела Хмеля, прижала руку к груди. Было заметно, что сильно испугалась.
– Там задолженность у нас перед бывшим коллегой, – сказал шеф не своим голосом. – Посмотрите, что за сумма. И сегодня же выплатите.
Чтобы Хмель скрылся с глаз долой и никогда больше здесь не появлялся.
Бухгалтер ретировалась так стремительно, что это больше было похоже на бегство.
– Еще какие-то вопросы есть? – спросил шеф у Хмеля.
Выпроваживал. Типа, подожди за дверью.
– Пожрать, – озвучил свои желания Хмель. – И побольше.
Ксюха озадаченно посмотрела на шефа. Растерявшийся шеф никак не среагировал. Тогда Ксюха сделала вид, что его молчание – это его согласие. Она выпорхнула из-за стола и скрылась. Это было явное предательство по отношению к шефу, которого она так малодушно оставила наедине с ужасным Хмелем.
Хмель сел за стол.
– Чего случилось-то? – спросил шеф с деланым равнодушием.
Как ему сказать? Он не поймет. Хмель великодушно промолчал.
– Слушай, ты расстроился, что ли? – высказал предположение шеф.
Хмель наморщил лоб, соображая, о чем это собеседник говорит.
Шеф пришел ему на помощь. Жестом дал понять, что седина Хмеля для него необъяснима и он ищет причину. Ну, шеф Хмеля уволил, а Хмель расстроился так сильно, что поседел. Чем не версия.
– Да ты дурак, – вдруг обнаружил Хмель.