Заповедник страха

Гриньков Владимир Васильевич

– Позови его! – кивнул на переговорное устройство упырь.

Хмель попытался вызвать грибника-передовика. Тот не отозвался.

– Просек фишку мужичок, – оценил упырь. – Понял, что попал. Затаился.

Он протянул руку и вдруг откуда-то из травы извлек ружье. То самое, которое Хмель уже видел, – его в своей «Исудзу» привезли охотники, и с этим же ружьем потом бегал по лесу чернявый Леха.

– Он прямо на меня наткнулся, – сказал упырь, отвечая на немой вопрос Хмеля. – Баклан вот этот, – кивнул на бездыханное тело в камуфляже. – Если бы без ружья,

я бы жить оставил. Малость придушил бы, а потом – допрос. А так он с оружием – мне деваться некуда.

Хмель смотрел на тело в камуфляже остановившимся взглядом.

– Пойдешь со мной? – спросил упырь.

– Куда?

– В деревню.

– Зачем?

– Там этот, с которым ты разговаривал. Найдем его, – упырь погладил бережно приклад ружья.

– Нет! – замотал головой Хмель.

Никакая сила не смогла бы заставить его отправиться в этот страшный рейд. Упырь тоже это понял.

– Как знаешь, – сказал он. – Жди здесь, пока не вернусь.

Он пополз было к деревне, держа в руке ружье, но вдруг обернулся и сказал:

– Запомни: ни одного из ваших я пальцем не тронул!

Хмель смотрел на него и молчал.

– Я никого не тронул даже пальцем! – повторил упырь.

Наверное, он что-то угадал в молчании Хмеля.

– Почему молчишь? – спросил упырь.

– А Паша?

– Какой Паша?

– Ты ему голову отрезал! – сказал с ненавистью Хмель.

– Да, – спокойно подтвердил упырь.

Хмель ужаснулся.

– Но он мертвый уже был, – сказал упырь. – Труп. Зачем целый труп тащить? Он тяжелый. Я голову отрезал, принес тебе.

– Зачем?!

– Чтобы ты сказал, ваш это или чужой.

Черт побери!

– А зачем мне сейчас это рассказал? – спросил Хмель.

– Затем, что я туда сейчас иду, – махнул рукой в направлении деревни упырь, – а ты здесь остаешься. А на войне, салабон, очень важно, чтобы в тылу спокойно было.

Он уполз. Очень недолго Хмель слышал шорох, но вскоре все стихло. Умел упырь растворяться без следа.

Хмелю было неуютно рядом с трупом. Пополз прочь. И в какой-то момент его внезапно осенило. Пока здесь, в заброшенной деревне, война идет, у него, возможно, есть один-единственный шанс спастись. Если на той дороге, что к шоссе ведет, никто не остался в засаде.

* * *

Хмель так спешил, что в конце концов перешел на бег. Боялся упустить время.

На хутор он наткнулся через пару часов лихорадочных метаний по лесу, когда уже совсем отчаялся. Хутор обошел стороной и дальше двигался вдоль дороги, не выходя из леса на открытые участки.

Машину, которую в прошлый раз Серега бросил у поваленного дерева, перегородившего дорогу, Хмель увидел издали, но вид она имела странный. Приблизившись, он обнаружил, в чем причина: ее сожгли. Она стояла черная, без стекол, на железных дисках колес, потому что шины превратились в прах.

К машине Хмель не подошел, продолжал двигаться вдоль дороги, с замиранием сердца ждал, когда увидит труп несчастного Сереги, и с запозданием понял, что уже давно прошел то место, где он не так

давно наткнулся на труп и где лежал в ночи, настороженно ловя теплый сигаретный дым. Получалось, что труп исчез, и, лишенный единственного здесь ориентира, Хмель проскочил то место, где его могла бы ждать засада. Еще не веря до конца, что все обошлось, Хмель прибавил шаг и затрусил рысцой вдоль дороги.

Прошло довольно много времени, прежде чем Хмель услышал где-то впереди едва различимый шум – не лесной, а иной, который Хмель сразу выделил из всех прочих звуков. Где-то далеко мчалась машина, именно мчалась, а не ползла еле-еле по лесной дороге. В той стороне, куда шел Хмель, было шоссе.

Он не ошибся.

К трассе Хмель вышел примерно через час. Машины проходили часто, но ни одна не остановилась, хотя Хмель старательно тянул руку. Слишком непрезентабельный вид у него был: одежда грязная и местами порвана, сам Хмель небрит и вообще вид имел диковатый.

Он пошел пешком и через пару часов вышел к безлюдной автобусной остановке.

Еще через час пришел автобус.

Хмелю было все равно, куда ехать.

* * *

Водитель хотел получить с Хмеля деньги за проезд.

Денег не было.

Водитель, молодой парнишка, под взглядом Хмеля смешался и отступил. Было от чего смутиться. Хмель был не стар, но сед, и взгляд у него был такой, какой встречается у людей, многое переживших и настрадавшихся. От таких стараются держаться подальше, будто они какие-то чумные.

Лес за окном автобуса отступил. Пошли поля. Хмель увидел вдалеке дома какого-то поселка, мост через реку и зеленую электричку на том мосту. Попросил водителя остановить автобус, вышел на дорогу, дождался, пока автобус скроется, и двинулся через поля к реке. С расстоянием он сильно обманулся, путь к реке оказался намного длиннее, чем представлялось сначала, но он дошел до воды в конце концов и долго плескался в полном одиночестве, смывая с себя грязь последних дней и свои страхи вместе с этой грязью.

Вечерело. Надо было торопиться.

Хмель пошел через поля к поселку.

Здесь была тихая несуетная жизнь. Людей почти не видно. Где-то прокричал петух. Пробежала по своим делам нелюбопытная дворняга. Прямо на улице на веревках сохло белье. В лабиринте свежевыстиранных вещей Хмель отыскал рубашку и штаны, сгреб их в охапку и припустил прочь со своей добычей. Никто за ним не гнался. Хмель переоделся в чистое, свою растерзанную одежду бросил под кустом. Но прежде выгреб из карманов то, что там было: ключи от квартиры, монету в две копейки, еще одну монету, пятирублевую, проездной билет… Не было документов. Исчезли паспорт и офисный пропуск. До этого момента Хмель о них не вспоминал и теперь не мог сказать точно, где и когда их видел в последний раз. Мучительно пытался вспомнить. И догадался, что документы сейчас наверняка у упыря. Когда упырь Хмеля допрашивал, Хмеля удивляла его проницательность. Тот слишком многое о Хмеле знал. Вот откуда его сведения: он забрал у Хмеля документы, пока тот был без чувств.