Заря
Шрифт:
— Но их слишком мало, чтобы выучить правила безопасности, — мурлыкнула ему в ответ подруга, гадко улыбаясь. Парень дернулся — видимо за запрещенную одежду ему не раз доставалось от мастера, но юноша ничего не мог сделать: старейшие, как и вымершие аристократы, с молоком матери впитывали в себя привычку везде выглядеть идеально. Чему вряд ли способствовал серый костюм целителей.
— Конечно, я слишком глуп для того, чтобы собирать собой всю грязь в помещениях! — на это подруга утробно зарычала: пятна были её больным местом — любая её одежда не сохраняла чистоту более чем сутки. Вот и сейчас на рубашке красовалось
— Конечно глупы! Если судите о людях по их внешнему виду! Хотя старейшие всегда отличались тем, что интересовались только красивой обложкой! А правда, что ваш отец не хотел жениться на вашей матери из-за того, что она носила синие перчатки вместо традиционных белых? — Ната мерзко улыбнулась, а парень вспыхнул: ничто так не задевает, как оскорбление рода (хотя слова подруги имели в себе долю правды: слушок-то и в самом деле ходил).
— По крайней мере, мы не падаем до того, что оскорбляем каждого, кто на нас косо смотрит!! — я встревожено поняла, что пора вмешиваться: разговор перешел на личности и на повышенные тона:
— Люди хватит! Не надо, люди!
— Тебя не спросили немочь бледная! — на эти слова я открыла рот и… закрыла: поздно опомнилась, они теперь пока не накричаться не отойдут — если и старейший, у которых пусть холодная, но вежливость в крови, начал хамить…
Но Ната не стерпела такого отношения ко мне:
— Да как ты смеешь её оскорблять, крыса самовлюбленная!
— Кто бы говорил, ниртт! [9]
На этом последнее терпение подруги кончилось. Заорав: «Что-о-о?!!», она схватила со стола какую-то колбу и кинула её в Надьяна. Тот машинально присел, и зелье угодило в хрустальную установку для перегонки эликсиров. Раздался оглушительный взрыв, и нас отнесло к стене, вышвырнув в коридор. Точнее Надьян, оправдав наконец-то слухи о достоинстве старейших, схватил нас за шкирку и вытащил и лаборатории. После чего не стал терять время даром и открыл окно: яды тоже летучими бывают. Я же мысленно выла на судьбу: «Духи! Два взрыва за один день! Ну чем я это заслужила!»
9
Ниртт — общеизвестное оскорбление на эльфийском. Переводится как «Дура», только более презрительно и грубо.
Через секунду послышался топот сапог и громогласный голос мастера вопросил:
— Что здесь происходит?!
Наставник тоже не позволял себе орать но учеников, но был очень зол (еще бы! Интересно, в лаборатории хоть что-то целым осталось?). Он осмотрел нашу группу и, зацепившись за Нату, удовлетворенно произнес:
— Так, так… Натарина Летеш, собственной персоной. И почему я не удивляюсь?
«Почему-почему… — мысленно хмыкнула я, — наверное потому, что уже раз двадцать ловил её за шалостями». Количество разносов, которые устраивал ей мастер Илазе, не превышал никто!
— Ну что же… — найдя виновного мастер немного успокоился, — надышаться вы не успели, поэтому Надьян Интореми в лекционный зал, к группе, Юриль Веран, если у неё нет занятий, просто свободна. А госпожа Летеш в карцер: я прекрасно знаю о вашем уговоре с мастером Лейроном, и обещанное будет исполнено! — при этих словах подруга побелела: нет ничего более страшного для человека с
На негнущихся ногах она развернулась в сторону спален и собиралась было уйти, но Надьян неожиданно вступил в разговор:
— Мастер Илазе, боюсь, произошла ошибка!
— Какая? — неподдельно удивился наставник. И Ната заинтересовалась: даже плечи расправила.
— Вы судите исходя из субъективных соображений, основанных на не самой лучшей репутации госпожи Натарины, — надо же как он говорить красиво умеет. Одно слово — старейший.
— И кто, по-вашему, виновен на самом деле? — мастер удивленно уставился на меня. Да уж меня бы подозревать в последнюю очередь стали. Я больше подхожу на роль жертвы. Для нарушителя порядка склад ума не тот.
— Я, — спокойно сказал юноша. Глаза мастера надо было видеть, — дело в том, что я оскорбил её саму и её подругу, при этом прекрасно зная о характере девушки. Я спровоцировал её, и в произошедшем считаю виноватым себя.
Мастер ошарашено смотрел на любимого ученика, не веря своим ушам. Я оглянулась на подругу: та повторила физиономию наставника. Похоже, чего-чего, а защиты со стороны Надьяна она точно не ожидала.
— Вы понимаете, что из этого следует? — хрипловато спросил так и не отошедший от услышанного мастер Илазе.
— Да, мастер. И я готов понести соответствующее наказание, — Надьян вежливо поклонился наставнику, всем видом выражая смиренность. Прям, как рыцарь из легенд! Самый аристократный аристократ, и не поверишь, что минуту назад сам же орал на девушку, которую сейчас защищает.
— Ну, что ж, — мастер постепенно приходил в себя, но в глазах отражалась одни единственная мысль: «Будь прокляты эти старейшие, ну что стоило ему промолчать!» Да уж. Не очень хочется наказывать любимого ученика.
— Ученицы Веран и Летеш — свободны, ученик Интореми сразу после лекции, насколько я знаю последней, отправляется в нижние мастерские, для обучения прикладной работе на двое суток.
— Как прикажет учитель. С вашего позволения, я отправляюсь в лекционный зал, — Надьян еще раз поклонился и ушел дальше по коридору.
Мастер Илазе хотел было последовать его примеру, но Ната вспомнила, за чем нас послали:
— Мастер, извините, но мастер Виарона просила вас дать нам очищающие порошки.
— Порошки-и…, - наставник вернулся в свое привычное состояние и иронично улыбнулся, — неужели у вас это не первый инцидент за день?
— К сожалению, да, — Ната была сама смиренность (Угу! После такого взрыва вообще положено быть тише воды, ниже травы!).
— Хорошо, идите за мной.
Если не считать Надьяна, то все закончилось более менее благополучно: Ната получила порошки и в свободное от занятий время прибирала в практическом зале, а мастер Виарона строго следила, чтобы никто ей не помогал. После того, как меня уже в пятый раз выпроводили, уличив в попытке помочь подруге, я не стала навещать её, а сразу после лекции о Неживой природе отправилась в столовую — подошло время обеда. Там меня выловил Зан, которому я пыталась, как можно меньше попадаться на глаза, дабы тот не стал требовать от меня подробностей о произошедшем на практике (Слава Духам, на лекциях он вообще не разговаривал, слушая только наставника!).