Заря
Шрифт:
— Элейа увлекается запрещенной литературой? — произнес странно знакомым голосом тот, что стоял ближе всех ко мне.
— Можно сказать и так, — первый страх прошел, а в душе стала буйным цветом произрастать наглость — терять мне было больше нечего, так что ответила я довольно бодро.
— Разрешите узнать, откуда появилось такое увлечение? — вопрос можно было бы назвать ироничным, если бы нее полное равнодушие в голосе. Но Боги и Духи! Где же я его слышила?!!
— Из тяги к знаниям, конечно! — нахально отвечаю, а сама начала рассматривать говорившего, пытаясь узнать в нем хоть что-то знакомое. Да только что может быть знакомым в сплошных
— Мастер Лейрон?!! — выдохнула, как приговор… не ему, себе. Вот где я видела оружие наставника — на отъезжающем в Город Страже.
А в душе разливалась пустота. Человек, которого я так уважала, тот, кто был для меня воплощением истинной Тьмы… оказался врагом.
— Здравствуйте, лайн Веран, — глухо ответили мне, и воин снял с себя шлем. На меня смотрел мой наставник… равнодушными серыми глазами. Даже капли зелени не было, ровный светло-серый цвет. И так трудно поверить, что совсем недавно они сверкали лучистой зеленью. Боги и Духи, что с ним сделали?!
— Идите за мной, — шелест, раньше напоминавший теплый осенний ветер в лиственном лесе, сейчас был холоден, как зимний вихрь в горах. Я отлепилась от стола, за который держалась, чтобы не упасть, и пошла вслед за теперь бывшим наставником, который резко развернулся и вышел из лаборатории, по ходу надевая шлем. Остальные Стражи расступились, пропуская меня вперед, после чего встали у меня за спиной полукругом, таким образом, закрыв все пути к отступлению. То, что пытаться убежать мимо мастера бесполезно, я знала и так.
Мы шли по темному коридору. Казалось, что все идущие ступают синхронно, представляя собой единую, совершенно равнодушную, силу. Даже я заразилась от них спокойствием, и чувствовала ощущение силы и цельности. Это… было страшно. Я-личность отошла на второй план и с возрастающем ужасом смотрела на меня-разум, упивающийся единством и… какой-то правильностью действа. Впереди был вождь, сейчас я осознала это, а мы, да именно теперь МЫ, были главной непобедимой Силой. Я не чувствовала разности между мной и идущими за спиной воинами, я ощущала невероятное чувство всемогущества и защищенности. Кто — я? Почему «я»? Меня нет и не надо. Есть мы!
Вождь вел нас по длинным галереям. Потом мы вышли к тупику. Но предводитель дотронулся до стены, и она исчезла, открыв нам путь дальше. Что-то странное и ненужное во мне с некоторым удивлением отметило, что это была материальная иллюзия. Но я заглушила в себе этот странный голос. Он был неправильным. Диссонансом звучал в нашей такой ровной и логичной мелодии. Этот коридор отличался от других. Здесь были картины с чьими-то портретами и щиты с незнакомыми гербами, магические огоньки в чашах вместо ламп. Но я отметила это лишь мельком — любая информация полезна.
И тут мы вошли в зал. Огромным по сравнению с теми, что я видели раньше. Он был практически заполнен. В центре зала был невысокая круглая трибуна. Вокруг неё толпились люди. И они были частью нашего единого целого. Мужчины, женщины. На них не было доспехов, а просто черные одежды, но разве это имеет значение? Вождь взошел на трибуну, жестом приказав мне сделать тоже самое, шедшие позади воины остановились. Предводитель снял шлем, и тот тут же исчез из его рук. Но зато в ладонях вождя появилась золотая граненая чаша с мутноватой жидкостью. Глядя в его глубокие серые глаза, я приняла её в свои руки. Повернулась к людям, на секунду подняла
… чаша выпала из моих ладоней и покатилась по полу, разливая зелье…
— Никогда! — голос звучал твердо. Таким голосом Зан признавался в попытке самоубийства. Таким голосом мой дядя отказался «лечить» до смерти одного старейшего, когда ему предлагали деньги «любящие» родственнички (а потом рассказал об этом сыну этого самого старейшего; ох и устроил тогда парень разборку своим дядьям). Резко разворачиваюсь к мастеру Лейрону и говорю:
— Не со мной, мастер, — смотрю в его глаза, такие неправильные и не похожие на него настоящего. В полумраке зала лицо наставника, кажется, еще бледней, и только волосы остаются такими же иссиня-черными, как будто сделанными из Тьмы.
— Почему? — если не равнодуший голос, я бы подумала, что он изумился.
— Я никогда не откажусь от себя. Когда-то вы говорили, что я принципиальна, так что считайте, что это один из моих принципов, — мне нечего терять, я спокойно смотрю в такое знакомое лицо.
— Тогда придется стереть всю твою память, — это заставило меня вздрогнуть — потерять память, значит потерять личность. Хотя… тогда меня, скорее всего, оставят учиться, а потом, если Зан перестанет стремиться к смерти, то он наверняка поможет восстановить все, что было утрачено. Память нельзя абсолютно стереть, и любой ментальный маг сможет восстановить её.
— Стирайте! — не получиться из меня героя. Вот если бы я не додумалась до того, до чего додумалась (по-другому сказать не могу, хоть и звучит, как масло масленое), интересно, каким бы был тогда мой ответ?
Он долго смотрел в мои глаза. А я пыталась разглядеть в этом сером тумане блеск изумрудов. Тот самый, который сиял в его глазах, когда она рассказывал нам что-то особенно интересное. Когда занимался с Зайраном. Когда гулял в парке и беседовал на философские темы с глупым подростком — мной.
— Иди за мной, — ледяной шелест. Мастер спускается с трибуны и быстрым шагом идет к выходу из залы. Я бегу за ним. До этого момента я не интересовалась обстановкой помещений, но теперь с любопытством оглядывалась по сторонам. Коридоры были такими же, как и в остальной части Замка. За одним но: эти коридоры были просто напичканы магией. И дело даже не в магических огнях вместо ламп. На полу выложены мелкой плиткой защитные руны, на камнях стен заклинание прочности и теплонепроницаемости. А за большими стрельчатыми окнами (интересно, сколько мы шли, если уже светает)… Боги и Духи! Замок увеличился почти в пять раз. Одних башен стало более сорока штук, когда было всего десять! Не говоря уже об этажах! Какие там пятнадцать! Двадцать-тридцать не меньше! Никогда не думала, что мои детские мечтание имеют под собой реальную почву! И флаги, странные флаги. В Городе были другие гербы — зеленое с синим (означает небо и землю) и два перекрещенных меча на их фоне. Здесь же… голубое и черное с золотой восьмиконечной звездой посередине.