Застава
Шрифт:
Беккер молчал.
– Однажды она при мне убила женщину, – сказал я. – Та появилась из портала, Галя ждала ее появления. И застрелила. Без колебаний. Я был свидетелем этого, она меня специально позвала, но никаких объяснений не дала. Мол, хочешь – сдавай меня… Я промолчал. Наверное, это как-то связано с ее жизнью.
– Очень любопытно, – медленно произнес Беккер. – Нам не интересны ваши земные проблемы, но… Нам придется это проверять, Иван. И она поймет, что вы ее сдали.
– Сдал, – кивнул я. – Но пообещайте мне, Берндт, что если она не
Беккер, похоже, развеселился.
– Что ж вы вначале не потребовали такого обещания?
– Я не в том положении, чтобы требовать.
– Хорошо, я подумаю, можно ли это сделать, – сказал Беккер, посерьезнев. – Петр Петрович?
– Надежный, обстоятельный, немножко нелюдимый, – сказал я. – Но ярый компьютерщик, как я понимаю. Для него виртуальный мир – такой же, как настоящий. Вряд ли он станет его уничтожать, правда?
Беккер пожал плечами.
– Ашот… – я задумался на миг. – Ну он такой… шумный, энергичный. Немножко чересчур порой. Но в общем – жизнелюб, родни у него тьма-тьмущая, ну как он будет Землю уничтожать, зачем?
– А мальчик? – спросил Беккер, глядя в сторону.
– Ромка детдомовец, – сказал я. – Сами понимаете, это не лучшая жизнь и не лучшее отношение к миру. А здесь он хорошо вписался, ему здесь нравится. Опять же – долго бродяжничал до того, как попал на заставу. Мало ли с кем мог подружиться и чего наслушаться? Он еще ребенок был, любой добрый дядька мог стать другом и кумиром. А если потом оказалось, что дядька из другого мира и хочет мерзкую Землю сделать такой же, как интересный Центрум… Очень не хочу наговаривать, но в первую очередь я бы его подозревал. Ребенка несложно обмануть… и завербовать.
– Чтобы вы сказали о себе, Иван? – спросил Беккер. – Негативного и подозрительного?
Я вздохнул. Почему-то я ожидал такого вопроса.
– Семьи нет, отец умер, с матерью близких отношений не поддерживает, братьев-сестер нет. Был музыкантом в третьесортной группе. Что от такого ждать? Любой глупости.
Беккер с серьезным видом кивнул. Потом сказал:
– В целом вы мыслите здраво, Иван. Не скажу, что гениально, но здраво. Я подумаю над вашими словами. Ну и… если все закончится хорошо… и вы чисты… – он помолчал. – Возьмем вас на работу в штаб. В мой отдел. Сами понимаете, с той информацией, что вы узнали, вам обратно пути нет. Либо в могилу, либо во внутреннюю безопасность.
– Спасибо, – сказал я от души. – Я выбираю безопасность, конечно же. Берндт… можно еще вопрос?
Он кивнул.
– У вас же была какая-то ориентировка, верно? – спросил я. – Ну, на предполагаемого предателя. Про это Эйжел сказала, да и вообще – раз вы не стали дожидаться нас троих, то, значит, считали, что предатель уже схвачен. То есть вы предателя-то, по сути, ищите среди четверых – Старик, Калька, Ведьма, Дед.
Беккер занялся новой самокруткой.
– Если вы скажете, что вас насторожило, – может быть, я сумею еще чем-то помочь? –
– А почему бы и нет? – Беккер пожал плечами. – Давайте выслушаю вас, как человека, хорошо знающего подозреваемых… Все очень просто, Иван. Если вы подумаете секунду, вы сами поймете, чем отличаются два множества – арестованных на заставе и вашей отважной спасательной команды…
Я подумал. И мне очень не понравился ответ.
– Среди нас не было женщин… – прошептал я.
– Бинго, – усмехнулся Беккер. – Агент Очага употребил слово «она».
– Надеюсь, это не Галя… – сказал я.
– Не любите свою «ведьму»? – спросил Беккер.
– Она хорошая старушка, – возразил я. – У нас вся застава славная… мне так казалось. Но она уже старая. Уж если кто-то предатель и заслуживает смерти – лучше старуха, чем молодая женщина, верно?
– Какой потрясающий прагматизм! – кажется, я впервые серьезно удивил Беккера. – Ну… наверное. Хорошо, Иван. Теперь главный вопрос – кто мог убить охрану в поезде? И рассматривайте как подозреваемых всех, не только женщин.
– Почему?
– Потому что агент Очага мог и соврать, или просто оговориться, – кисло сказал Беккер. – Потому что нападение не обязательно совершил агент – все вы были взбудоражены, напуганы и мечтали убежать.
– Не знаю, – я пожал плечами. – Все время об этом думал. Когда я очнулся, а я вроде первый пришел в себя, то все были на местах, в закрытых клетках. Следов никаких не было. Тот, кто зарезал конвоиров и ранил Эйжел, должен, наверное, быть в крови. Нож – грязное оружие, особенно если его вынимать из раны. Но вначале я не всматривался, потом все подходили к отсеку конвойных, к Эйжел, ну и перемазались… Как это технически можно было реализовать – вообще загадка. У кого-то, получается, был при себе заряд усыпляющего газа? А еще отмычка, чтобы снять наручники и выйти из клетки. Я не знаю. Всю голову себе сломал, никаких зацепок.
Беккер почему-то казался разочарованным моими словами.
– А самое главное – зачем? – сказал я. – Бежать? Но ведь никто не убежал. Сложный портал? Тогда зачем вообще вырываться? Убить Эйжел, чтобы не сказала лишнего? Так ведь не убили. Может быть, чтобы попасть к вам? К примеру – захватить «детонатор»? Но ведь все равно нас сюда и везли!
– Да, это самый главный вопрос, – кивнул Беккер. – К чему столь кровавая, жестокая и бессмысленная акция? При этом проведенная холодно, расчетливо и, увы, удачно.
Он помолчал, глядя на меня. Потом сказал:
– Вы, разумеется, остаетесь в тюремной камере, Иван. Но я могу на свой страх и риск оставить вас без наручников. И даже разрешить пользоваться душем… вам бы это не помешало. Если вы, конечно, дадите мне честное слово, что не попытаетесь открыть портал и вернуться на Землю.
– Договорились, – кивнул я. – Даю слово. Только можно тогда попросить, чтобы те, кто караулят в моей квартире точку возвращения, покормили рыбок в аквариуме?
Беккер с очень серьезным видом кивнул.