Застава
Шрифт:
На секунду он поймал взгляд Магды, потом резко повернулся и зашагал к гостинице, неся на плече свое плетеное кресло.
— Что за странный тип? — удивленно спросил профессор, и было видно, что он готов улыбнуться.
— Это уж точно, — согласилась Магда. Но хотя он и казался ей несколько необычным, в душе она была ему благодарна. По каким-то неизвестным причинам Гленн сумел не просто присоединиться к их невеселому разговору, но и принять в нем самое живое участие, при этом помог отцу рассеять его страшные сомнения и поднять настроение. И все это получилось у него очень ловко и непринужденно.
— Интересно... Он задал нам такие вопросы, над которыми и впрямь стоит призадуматься. Почему же это мне самому не приходило в голову?
— И мне тоже...
— Ну, здесь стоит оговориться, — попытался оправдаться профессор. — Ведь не он этой ночью встречался с тем самым чудовищем, которое все до сих пор считали вымыслом и плодом больного воображения. Поэтому ему проще смотреть на вещи более объективно. Кстати, как вы познакомились?
— Я его встретила вчера поздно вечером возле самого рва, когда наблюдала за твоим окном...
— Не надо было так за меня волноваться! Это я должен заботиться о твоей безопасности, а не наоборот.
Но Магда не слушала его.
— ...Он подъехал на коне прямо к воротам и, казалось, собирался с ходу влететь во двор замка. Но потом, когда заметил внутри огни и солдат, остановился.
Профессор несколько секунд размышлял о чем-то, а затем резко перевел разговор в совсем другое русло:
— Кстати, о солдатах. Наверное, мне пора уже возвращаться, пока они сами за мной не пришли. Я предпочитаю явиться в замок по доброй воле, а не под дулом автомата.
— А может быть, мы все же сумеем...
— Улизнуть от них? Ну, разумеется! Если ты всю дорогу до Кымпины повезешь меня по ухабам в этой коляске. Или поможешь мне взобраться на коня — тогда путь был бы значительно легче!.. — Куза горько усмехнулся. — А еще лучше, если мы попросим того эсэсовского майора, чтобы он одолжил нам на пару часиков одну из своих машин. Мы просто покатаемся, а потом приедем назад. Прямо так ему и скажем. Как ты думаешь, он не откажет?
— Не надо со мной так разговаривать, — обиделась Магда. Ей было больно слышать из уст отца столь оскорбительные насмешки.
— Даже не думай о том, чтобы убежать отсюда вдвоем и при этом обоим уцелеть. Эти немцы не такие уж идиоты. Они прекрасно понимают, что сам я не смогу убежать, а ты без меня тоже никуда не денешься. Хоть я и просил тебя об этом. Тогда по крайней мере хотя бы один из нас остался в живых.
— Даже если бы ты и мог бежать, ты все равно остался бы в замке. Скажи только, что это не так! — Магда прекрасно понимала его. — Ведь на самом деле тебя просто тянет туда.
Куза старался не смотреть в глаза дочери.
— Мы все равно здесь в ловушке. Но именно сейчас судьба уготовила мне награду за все труды. И я не имею Права упускать такой шанс. Ведь это дело всей моей жизни, и если я не закончу его теперь, когда удача уже так близко, то стану просто предателем по отношению к самому себе.
— Даже если бы сюда сейчас сел самолет и летчик попросил бы тебя улететь вместе с ним на свободу, ты и тогда отказался бы?
— Магда, я ДОЛЖЕН снова увидеть его! Я должен узнать всю правду и об этих крестах, и о нем самом. Кто он такой?
Несколько секунд оба молчали. И эти мгновения показались Магде вечностью. Но она почувствовала и еще кое-что — растущую пропасть между ней и отцом. Отец будто бы отдалялся от нее, замыкаясь в себе и отталкивая ее прочь. Никогда в жизни она не испытывала еще ничего подобного. Раньше они всегда могли договориться друг с другом. Теперь же казалось, что у него отпала в этом нужда. Единственное, чего ему больше всего хотелось, — это новой встречи с Моласаром.
Тишина становилась невыносимой, и наконец профессор коротко приказал:
— Отвези меня.
— Ну, побудь со мной еще немножко. Ты и так проводишь в замке слишком много времени. Похоже, он начинает на тебя как-то действовать...
— Магда, со мной все в порядке. Я себя неплохо чувствую и буду сам решать, сколько и когда мне работать... Так ты повезешь меня или мне ждать, пока здесь появятся нацисты?
Закусив от обиды губы, Магда повернула кресло к мосту, и они двинулись в путь.
Глава двадцатая
Гленн сидел в комнате в нескольких шагах от окна, чтобы Магда не смогла заметить его, если вдруг снова решит взглянуть на гостиницу, и прислушивался к продолжению разговора. Как же он был неосторожен!.. Его настолько увлекло все услышанное, что он даже высунулся наружу и облокотился о подоконник. Неудивительно, что Магда увидела это. И тогда он решил, что в таких щекотливых обстоятельствах будет лучше всего подойти к беседующим и как ни в чем не бывало в открытую присоединиться к их разговору.
Но вот голоса смолкли. Услышав скрип колес инвалидного кресла, он осторожно выглянул из-за шторы и увидел, что его новые знакомые удаляются в направлении замка. Магда выглядела очень спокойной, но он прекрасно понимал, каково ей сейчас на самом деле и какие страсти бушуют в ее душе. Еще несколько шагов — и они скрылись за углом гостиницы.
Гленн не задумываясь рванулся к двери, тремя размашистыми шагами преодолел коридор и, толкнув дверь напротив, очутился в ее комнате. Выглянув из окна, он увидел, что Магда уже подходит к мосту, осторожно толкая перед собой коляску.
Ему было приятно наблюдать за девушкой. Магда заинтересовала его с первой же встречи вчера вечером возле рва. Тогда она тоже была внешне спокойной, хотя в руке на всякий случай держала увесистый камень. Приятное впечатление усилилось потом, в гостинице. Гордая и уверенная, она не уступила ему своей комнаты. Тогда он впервые увидел ее при свете, и гневно сверкающие глаза девушки заставили его отступить, чего давно уже не случалось. Огромные темно-карие глаза, пылающие румянцем щеки... Магда особенно понравилась ему, когда на лице ее заиграла милая добрая улыбка. Правда, он видел эту улыбку всего один раз. Она чуть прищурила глаза, потом уголки губ приподнялись, и засверкали белоснежные ровные зубы. А ее волосы!.. Конечно, он видел лишь случайно выбившиеся пряди, но они были такие шелковистые и блестящие! Ей лучше бы носить их распущенными, а не прятать под платок.