Зауряд-врач
Шрифт:
«Подготовился, – поняла Мария. – Знал, что его призовут к разговору. Хам рыжий!»
– Я подумаю над этим, – сказала сухо. – А теперь давайте поговорим о другом. Я не могу оставить без последствий вашу выходку. Ваше интервью нанесло вред Отечеству. Наши враги потирают руки. У них появился повод злословить. Великая Россия не в состоянии оказать достойную помощь раненым! Прогнившее самодержавие назначает на ответственные посты неспособных людей! Войну с такими не выиграть. Вы это осознаете?
– Нельзя приготовить омлет, не разбив яиц.
–
– Я уже слышал это, ваше императорское величество, – улыбнулся Довнар-Подляский. – И тоже из августейших уст.
– Не боитесь?
– Я зауряд-врач, – пожал он плечами. – Дальше фронта не пошлют.
– Вот туда вы и отправитесь!
– Не в первый раз.
– Подите вон!
– Честь имею!
Довнар-Подляский щелкнул каблуками и, сделав поворот кругом, вышел из кабинета. Причем, проделал это не без изящества. «Выправка у него офицерская, – невольно заметила императрица. – Интересно, откуда? Штатский человек. Ничего. Надеюсь, свист пуль выбьет из него наглость. Или же мозги…»
Состоявший разговор разозлил ее, но ненадолго. Бывало и более неприятное. Этот случай даже полезен. Муравьева давно следовало заменить, а тут повод представился. Врач во главе санитарного управления? Почему бы и нет? Это успокоит общественность. Нужного человека найти не сложно, здесь рыжий прав. Мария позвала секретаря и продиктовала список дел. Хорошо отлаженная государственная машина завертелась. До обеда Мария приняла несколько посетителей, подписала указы об отставках и назначениях. Следовало гасить волну, поднятую злосчастной публикацией, и Мария делала это привычно и умело.
– Что там с отъездом? – спросила, подписав последнюю бумагу, у секретаря.
– Поезд под парами, войска для прощания выстроены! – доложил тот. – Ее императорское высочество уже проследовало в свой вагон. Будете обедать здесь или в поезде?
– В поезде! – сказала Мария. – Мы и так задержались. В Москве дела ждут.
Дальше было, как при встрече. Шпалеры войск, доклад главнокомандующего, почетный караул и гром духового оркестра. На перроне Мария простилась с генералами и поднялась в свой вагон. Паровоз дал гудок, царский поезд тронулся. Поплыли мимо окон неказистые домишки окраин Минска, поезд вырвался на простор и помчался мимо полей и перелесков. Мария наблюдала за ними, поглощая обед. Ела, как привыкла, в одиночестве. Она ценила эти минуты. Хорошее время отдохнуть от суеты и привести мысли в порядок.
– Все было очень вкусно, Трофим! – сказала повару после трапезы. – Остальные поели?
– Да, ваше императорское величество! – подтвердил повар. – И наследница, и свитские.
– Благодарю! – кивнула Мария и прошла в покои. Ей хотелось прилечь и слегка отдохнуть после насыщенного событиями дня, но помешал секретарь.
– Его высокородие лейб-медик просит об аудиенции, – сообщил, постучав в дверь.
Мария поморщилась. Не хотелось слышать еще одну неприятную весть, но отказать было неудобно, и она кивнула:
–
К ее удивлению вошедший Горецкий не выглядел удрученным. Более того, лучился радостью. Она читалась на его лице, сквозила в размашистых движениях. В прошлую встречу он боялся лишний раз рукой двинуть.
– Здравствуйте, ваше императорское величество! – поклонился лейб-медик. – У меня для вас радостная весть. Боюсь ошибиться, но у нас, кажется, получилось.
– Что? – не поняла Мария.
– Справиться с болезнью. Наследница здорова.
– Как? – поразилась Мария. – Вы говорили, что болезнь неизлечима.
– Говорил, ваше императорское величество. Более того, был убежден в этом. Оказалось, ошибался. Нашелся врач, который исцелил ее императорское высочество.
– Где вы его отыскали?
– В Минске.
– В этом заштатном городишке?!
– Именно так, ваше императорское величество!
– И как он лечил Ольгу?
– Наложением рук.
– Шутите?
– Нисколько, ваше императорское величество! У него дар. И я, и наследница, и ее фрейлина видели исходящее от его рук свечение. Сам бы не поверил, если б рассказали, но тут стал очевидцем. Это свечение целебно. Он им раненых пользует, и те выживают.
– Он, что, святой?
– Да нет, ваше императорское величество, обыкновенный человек. Молодой, приятной наружности, компанейский. Рассказывал нам анекдоты, песни пел.
– Он еще и поет?
Горецкий смутился.
– Наследница попросила. Факт ее лечения следовало держать в тайне. Мы приходили на квартиру к врачу под видом гостей. Графиня Адлерберг брала гитару. После сеанса сидели за столом, вели разговоры и пели. Сначала графиня, затем врач. У него замечательный голос, ее императорскому высочеству понравился. Ничего предосудительного при этих посещениях не случилось. Порукой тому моя честь!
– Успокойтесь, Афанасий Петрович! – сказала Мария. – Я ни в чем вас не обвиняю. Нет ничего дурного в том, что наследница развлекалась в компании приличных людей. Она много трудится и заслужила отдых. Как зовут этого врача?
– Не могу сказать, ваше императорское величество. Слово дал.
Мария удивленно посмотрела на него.
– Таким было его условие. Он исцеляет наследницу, а мы обязываемся хранить это в тайне.
– Даже от меня?
– Да, ваше императорское величество! Прошу меня простить.
– Странное условие. Какую награду попросил этот доктор?
– Никакой. Это было вторым его условием.
– Ему не нужны деньги, титулы, земли?
– Именно так.
– Он богат и родовит? Осыпан наградами?
– Ордена у него есть, и рода он знатного. Предки на польском престоле сидели. Но земель, как и денег, не имеет. Живет на жалованье. Я предлагал похлопотать о награде, но он отказался.
– Тогда он и точно святой.
Горецкий развел руками.
– Благодарю вас, Афанасий Петрович! – сказала Мария. – Я подумаю, как вас наградить.