Зауряд-врач
Шрифт:
– Да.
– Какая?
– Как вы смотрите на статью с названием «Кто повинен в смерти русских воинов»?
– Стоп! – он сбросил ногу с колена и осмотрелся по сторонам. – Не здесь. Пожалуйте ко мне в номер!
И мы пошли…
Настроение у императрицы было мрачным. Совещание в Минске, призванное определить сроки наступления русской армии, кончилось ничем. Часть генералов отрапортовала о желании наступать, другие заявили, что к этому не готовы. В стане последних, к удивлению Марии, оказались
– Наступление в нынешних обстоятельствах, если и увенчается успехом, – заявил Брусилов, – то приведет к громадным потерям. За прошедший год противник значительно укрепил свою оборону. Данные воздушной и наземной разведки свидетельствуют, что она глубоко эшелонирована. Практически повсеместно построены бетонные доты, вооруженные пулеметами и пушками, развернуты батареи. Даже прорвав оборону, мы не разовьем успех. Войска понесут тяжелые потери и утратят боевой дух.
– С каких пор вы стали бояться потерь, Алексей Алексеевич? – съязвил командующий Северным фронтом генерал Рагоза. Он был из тех, кто рвался наступать.
– С тех пор, как понял, как их избежать, – парировал Брусилов. – Понимаю, это звучит голословно. Я готов продемонстрировать, как нужно воевать с малыми потерями. Для этого требуется выехать на полигон. Разрешите, ваше императорское величество? – повернулся он к Марии.
– Прямо сейчас? – спросила императрица.
– После завтрака. Мне нужно отдать необходимые распоряжения.
– Хорошо! – кивнула императрица.
После полудня вереница автомобилей выехала из Минска и, пройдя по булыжному шоссе с двадцать километров, свернула на лесную дорогу. Въезд на нее преграждал шлагбаум. При виде колонны охранявшие дорогу солдаты, шлагбаум подняли. Разбрызгивая воду и грязь из луж – осень выдалась дождливой, автомобили прокатили еще километра три и оказались на обширном лугу, поросшем купами кустарника и редкими, чахлыми деревцами. Здесь проселок сменила отсыпанная гравием дорога. По ней машины подъехали к деревянному сооружению на столбах, представлявшим собой вышку, с протяженной и укрытой крышей площадкой.
– Прошу, ваше императорское величество! – Брусилов указал на деревянную лестницу с перилами.
Алексеев подал Марии руку, и они первыми взобрались на площадку. Следом потянулись генералы и свита императрица. Наверху Брусилов протянул Марии бинокль.
– Смотрите, ваше императорское величество! Вон там – линия обороны противника. Заграждения из колючей проволоки, траншеи и доты. Мы воспроизвели типичные укрепления германцев. Сейчас их будут атаковать наши войска. Этот батальон уже вторую неделю учится наступать на укрепленную позицию противника. Соизволите начать?
– Приступайте! – кивнула императрица.
Брусилов сделал знак адъютанту.
– Ракета! – крикнул тот, перегнувшись через перила.
В следующий миг рядом с вышкой, шипя и разбрасывая искры, взлетела вверх ракета. Высоко над лугом она вспухла черным дымом. В тот же миг от кромки дальнего леса ударили пушки. Кусты разрывов встали над линией обороны условного противника. Генералы закивали головами. Артиллерийская подготовка, обычное дело. А вот дальше пошло непривычно. Пушки еще гремели, когда из леса выползли три странных броневика. Поначалу Мария не поняла, что в них не так. Но, приглядевшись, рассмотрела, что вместо колес у броневиков какие-то
Следом за броневиками показалась пехота. Наступала она странно. Никаких винтовок с примкнутыми штыками и криков «ура». Солдаты, прикрываясь броневиками, шли вперед, сжимая в руках охотничьи ружья и револьверы.
– Это что? – изумился Рогоза. Он, как и остальные, наблюдал за действом в бинокль. – В наступление с револьверами? Да германцы перебьют их издалека, как куропаток!
– Не перебьют! – усмехнулся Брусилов. – Противнику сейчас не до стрельбы. Он под огневым воздействием артиллерии. А пока та бьет, атакующие подберутся близко. Дальше бросок – они в траншеях!
– Но почему револьверы? Да еще охотничьи ружья?
– В траншеях неудобно действовать винтовкой со штыком – слишком длинная. С револьвером проворнее, как и с ружьем. У последних укороченные стволы. Картечь с близкого расстояния – это без шансов для противника. Траншейная метла, – с удовольствием произнес Брусилов. – Перезарядить ружье легко и быстро. А если стрелок не успеет, то у него есть саперная лопатка и нож. Действовать ими в рукопашной схватке солдаты обучены.
– А что у них спереди блестит? – спросила императрица. – Кирасы?
– Стальные нагрудники. По статистике свыше 70 процентов поражений солдат в атаке приходится на область груди. Вот мы ее и защищаем. Выстрел в упор из винтовки нагрудник не выдержит, но осколок, револьверную пулю и удар штыком остановит.
– Дорого! – скривился Рогоза.
– Нагрудники, револьверы и ружья есть только у штурмовых групп, которые прорывают оборону противника. Развивают успех обычные войска, которые вводятся в прорыв. Не так много потребуется нагрудников и револьверов, да и стоят они не столь много. Напрасные потери в случае провала наступления обойдутся дороже.
Рогоза обиженно засопел. Это был прозрачный намек. Прошедшей зимой генерал пытался прорвать оборону немцев у озера Нарочь. Наступление кончилось провалом и большими потерями. В результате Рогозу отстранили от командования Белорусским фронтом и перевели на более спокойный Северный.
Тем временем пушки перестали стрелять. Броневики подобрались к линии траншей совсем близко. Внезапно над лугом прогремело «ура», и солдаты, опережая медлительные машины, рванулись вперед. Проскакивая в разрывы, проделанные снарядами в линии заграждения, они сыпались в траншеи. Оттуда донеслась стрельба. Подъехавшие броневики, сминая натянутую на колья колючую проволоку, двинулись вдоль траншей, поливая их из пулеметов.
– Своих не перестреляют? – озаботилась Мария.
– Патроны холостые, – успокоил ее Брусилов. – А теперь смотрите: ожили доты германцев.
В амбразурах бетонных коробок запульсировали огоньки.
– Ну, и что теперь? – усмехнулся Рогоза. – С броневика дот не поразить – пушка нужна.
– Сейчас увидим! – улыбнулся Брусилов.
Все поднесли бинокли к глазам. Мария заметила как к одному из дотов, стараясь держаться в мертвой зоне, метнулась фигура. В руках солдата была странная палка в форме буквы «г». Подобравшись вдоль бетонной стенки к амбразуре, он что-то сделал с коротким концом своего приспособления, а затем сунул его в амбразуру, словно мотыгу в землю вонзил. Сверкнуло пламя, и из амбразуры повалил дым.