Завет
Шрифт:
— Корнадоро, — выдохнул он. — Что вы здесь делаете?
— Для начала пройдем в гостиную, святой отец. — С этими словами Деймон Корнадоро мощным движением швырнул священника обратно в комнату. С необычной для его роста и размера мягкостью он шагнул на ковер и рывком поднял отца Дамаскиноса на ноги.
— Ответы, святой отец, — проговорил он. — Мне нужны ответы на мои вопросы.
— На какие вопросы? — Отец Дамаскинос покачал головой. — Что вас может интересовать?
— Местонахождение Браверманна Шоу.
Священник распахнул глаза, его ноздри лихорадочно затрепетали,
— Я понятия не имею, где…
У него перехватило дыхание, и последнее слово больше напоминало короткий, отчаянный поросячий визг.
— Вы визжите, как девчонка, святой отец, вам это известно? — Корнадоро наклонился. От него пахло спиртным. Неожиданно он потянулся вперед и сделал быстрое хватательное движение. — Вы часом не женщина, а, святой отец? Под этой рясой толком ничего не разобрать. Да-да, я слышал все эти истории… — Он отступил, хмурясь с театральным разочарованием. — Увы. Все на месте, хотя к чему вам эта штука, ума не приложу, святой отец…
Размахнувшись, он сбил священника с ног.
— Где Браверманн Шоу? — В темных омутах его глаз не было места жалости. — Спрашиваю в последний раз.
— Я… я не знаю.
Корнадоро нагнулся и легко коснулся его заросшей бородой щеки.
— О, святой отец, разговаривать с вами — одно удовольствие!
Он швырнул священника в кресло, взял свечу из мраморного подсвечника, поджег фитиль. Поднеся язычок пламени вплотную к лицу отца Дамаскиноса, он произнес:
— Позвольте, святой отец, я кое-что расскажу вам о себе. Видите ли, я старомоден. Все эти современные приспособления для пыток — не для меня. Я предпочитаю старые добрые методы. — Корнадоро сгреб священника за волосы, оттягивая его голову назад, заставляя глубже вжаться в кресло. — Ровно через пять секунд я подожгу вашу бороду. У вас пять секунд, и ни мгновением больше, чтобы сказать мне правду. — Он дернул священника за вьющиеся волосы, так что на глазах у отца Дамаскиноса выступили слезы. — Не огорчайте меня, святой отец. Второго шанса у вас не будет, ей-же-ей, я, черт подери, спалю вас живьем!
— Н-нет, — заикаясь, выговорил отец Дамаскинос.
— Пять. Четыре…
— Вы не посмеете… — охваченный ужасом, он невольно перешел на родной греческий язык.
— Три, два…
— Этого не может быть… Я отказываюсь верить…
— Один, ноль.
Корнадоро поднес свечу к бороде священника, тут же вспыхнувшей, словно сухая солома. Святой отец с воплем взвился из кресла. Корнадоро ударил его в солнечное сплетение. В воздухе отвратительно запахло паленым.
— Прекратите! Хорошо, я все расскажу! Только перестаньте! — с трудом выкрикнул священник. — Он уехал в Трапезунд… В Трапезунд, в Турцию!
— Слишком поздно. — В руке Корнадоро зловеще сверкнуло зажатое между пальцев лезвие. — Я же предупреждал — второго шанса не будет.
С леденящей душу сноровкой он распорол горло священника от уха до уха.
Шагнув на палубу motoscafo, Джордан Мюльманн позвонил Осману Спагне. Аэропорт Марко Поло, где только
— Полагаю, вы хотите разобраться с американцем? — раздался в трубке голос Спагны. Осман никогда не называл имен, разговаривая по телефону.
— Совершенно верно.
Грозно взревел мощный мотор motoscafo, и катер помчался по глади лагуны.
— Позвольте мне, сир.
— Постой, Осман. — Джордан слишком хорошо знал, что подразумевает Спагна под словом «разобраться». Закулисный инженер его империи был удивительно кровожаден. — Тут требуется аккуратность. Я хочу преподать ему незабываемый урок. Мне нужна его покорность, а не смерть, иначе придется кем-то его заменять… мне сейчас совершенно некогда этим заниматься.
— Что ж, разумно, — ответил Спагна.
Вязкий, влажный ночной воздух, казалось, прилипал к телу, укутывая Джордана, словно саваном, тревожа душу. Он подошел к борту катера. Они приближались к отелю, где двое рыцарей уже ждали своего хозяина.
— Подумаем… он ведь любит автомобили?
— А какой американец не любит?
Джордан рассмеялся.
— «Феррари»?
— Просто одержим ими, — сказал Спагна. — У него двенадцать моделей.
— Многовато. — Сморщив нос, Джордан шагнул с палубы на причал. Типичная средневековая вонь, подумал он. Венеция напоминала ему смердящего мертвеца, разлагающийся труп, который почему-то забыли похоронить. Он поздоровался за руку с рыцарями, не прерывая разговора.
— Лично я не люблю «феррари». Слишком кричаще. Придумай что-нибудь, Осман.
— Я приступлю к этому незамедлительно. — Спагна не скрывал ликования в голосе. — У него две коллекционные машины. Они уникальны. Такие же ему купить уже не удастся.
— И все-таки, если я хоть немного разбираюсь в людях, это только раззадорит его. Как и любому американцу, ему не хватит одной затрещины, чтобы вспомнить о хороших манерах. — Джордан задумался, его разум стремительно искал нужную информацию. — Насколько я помню, у него есть ребенок? Единственная дочь?
— Девятнадцати лет, — подтвердил Спагна. — Довольно симпатичная, судя по имеющемуся у меня снимку. Для папаши она — как это говорится? — зеница ока.
— Мне рассказывали, что Америка — страна опасная, в городах то и дело совершаются ужасные преступления — похищения, изнасилования, грабежи… ну, и так далее. — Джордан отошел от рыцарей, остановился на дальнем конце причала. — Дело деликатное, Осман. Никакого расследования быть не должно. Рядовое происшествие, девушку ограбили и избили на темной улице, «скорая помощь», носилки, паника, слезы безутешных родителей. В финале счастливое выздоровление. Ты знаешь, что делать.