Завет
Шрифт:
Убирая телефон, он сказал, обращаясь к Браво:
— У нас новости. Один из моих наблюдателей выследил Дженнифер Логан, она уже в Трапезунде. Да-да, я знаю о ее измене. Информация распространяется быстро. Я отдал приказ. Мой человек пристрелит ее.
Глава 24
— Нет, — сказал Браво.
Картли усмехнулся.
— Вы в моем доме.
— Если она умрет, как мы узнаем, были ли они с Паоло Цорци единственными предателями? Что, если нет? Лучший способ
Картли умел соглашаться с вескими аргументами. Снова достав телефон, он нажал на один из номеров быстрого набора и проговорил в трубку:
— Не стреляйте. Доставьте ее сюда.
Его усмешка стала жесткой, почти жестокой.
— Надеюсь, вы уверены в том, что говорите, и вам достанет сил для настоящего допроса. Ваш отец определенно не был на это способен.
— Есть другие способы, — сказал Браво.
— Назовите хоть один, — Картли говорил без раздражения, без сарказма, он просто спрашивал.
— Эта женщина пыталась убедить меня, что она не предавала орден, что отца Мосто в Венеции убил кто-то другой, а ее просто подставили. Я колебался, не зная, верить или нет… но потом она застрелила Энтони Рюля. Я могу поговорить с ней. Она выслушает меня, я смогу узнать от нее больше, чем кто бы то ни было. — Браво ничего не сказал о своих личных мотивах, о ненависти, которую он испытывал при мысли о том, как Дженни соблазнила и обманула и его, и его отца.
— На вашем месте, Браво, я был бы очень осторожен. Каким образом, по-вашему, она узнала, что вы в Трапезунде?
Браво молча смотрел на Картли.
— Вы говорили отцу Дамаскиносу, куда направляетесь?
Да… священник спросил, куда он едет, и Браво ответил.
— Разумеется, вы ему рассказали, — без тени сомнения продолжил Картли. — Должно быть, это она выпытала у него информацию, а потом убила.
— Отец Дамаскинос убит?!
— Прошлой ночью. В собственной квартире. Один из наших людей нашел его тело и позвонил мне. — Картли яростно сплюнул, словно произнося про себя проклятья. — Его лицо обгорело, а горло было перерезано — притом очень необычным способом.
— В каком смысле?
— Убийца орудовал кинжалом, предназначенным для нанесения колотых ран. Как я узнал? Колющее оружие не предназначено для таких целей, и разрез выглядит специфическим образом. Ошибка исключена. — Картли помолчал. — Мне знаком этот почерк. Так расправляется с жертвами один из наемников рыцарей святого Клемента. Должно быть, он ее и научил. У нее есть такой нож?
— Ни разу не видел, — мрачно сказал Браво. — Но эта мерзавка все время подбрасывала мне сюрпризы…
— Полагаешь, это умно позволять им встретиться наедине? — сказал Деймон Корнадоро, наблюдая за тем, как Дженни пробирается по улочкам рынка.
Камилла посмотрела на него, искренне любуясь. Прекрасен, точно статуя работы Микеланджело. Она провела изящным указательным пальцем
— В чем дело, любовь моя? Думаешь, ей удастся убедить его, и он поверит в неудобоваримую правду? Моя ложь гораздо более убедительна.
— Разумный довод, но логика здесь ни при чем. Между ними особенная связь, я понял это еще в Венеции. Когда я поднял ее на палубу катера, обхватив и прижав к себе, он был готов убить меня на месте.
Камилла рассмеялась.
— Mon dieu, ну и воображение у тебя, милый! Они просто трахаются, а ты видишь небо в алмазах.
Корнадоро пожал мощными плечами.
— Их удалось рассорить, но я хочу быть уверен, что Шоу не изменит решения.
— Чья, в конце концов, это была идея, Деймон, твоя или моя? Не беспокойся, что касается раздоров, тут я мастерица на все руки. Теперь Браво ее ненавидит, она ведь убила его обожаемого «дядю Тони». Все идет в точности по плану.
Камилла ощущала исходящие от Корнадоро тепло и легкую дрожь возбуждения от близости ее тела. Наклонившись, словно для того, чтобы лучше рассмотреть Дженни, она ненароком прижалась к нему своей высокой грудью, небольшим крепким животом, сильными бедрами.
— Женщины редко получают то, что хотят, Камилла; впрочем, мне сложно понять их желания.
Он улыбнулся этой идиотской улыбкой, — улыбкой, разоблачающей его слабость, очевидную для Камиллы, да и для любого другого достаточно умного собеседника. Она так хорошо видела эту слабость, так отчаянно тосковала по времени, когда рядом с ней был Декстер. Человек, который всегда видел картину целиком.
— Но ты, ты другая, Камилла, ты понимаешь мужчин лучше, чем остальные женщины.
— Лучше, чем сами мужчины, скажем так, — заметила она. — Все дело в этом, верно?
— Как тебе это удается? Вот что мне хотелось бы знать…
Камилла провела ногтем по его чисто выбритой щеке.
— Бедный глупенький мальчик. Раз ты сам не понимаешь, бесполезно тебе и объяснять.
Корнадоро разозлился, чего она и добивалась. Глаза сверкнули, он напрягся, как зверь перед прыжком, и попытался схватить ее, но Камилла ловко увернулась и отступила на пару шагов. Но она не стала смеяться над ним. Она всегда знала, когда нужно остановиться, и никогда не переступала черту. В этом была ее сила. Лишь однажды ей не удалось добиться своего… Но Корнадоро об этом не знал и никогда не узнает.
— Alors, у тебя есть «хускварна». — Она кивнула на снайперскую винтовку. — Самое время ее использовать.
Они стояли друг напротив друга посреди шумной разноголосой толпы. Никто из суетившихся вокруг людей не обращал на них внимания. И все же были наблюдатели, крайне заинтересованные в исходе разговора, хотя ни Браво, ни Дженни об этом не подозревали.
— Я говорил, что убью тебя, если увижу еще хоть раз, — сказал он.
Дженни развела руками.