Завет

ван Ластбадер Эрик

— Но вы поверили.

— Да. Он поделился со мной своими подозрениями.

— И рассказал, кого подозревает?

— Нет. Но я убежден, что он знал.

— Тогда почему бездействовал?

— Потому, — произнес священник, — что боялся…

— Боялся? Мой отец? Он ничего не боялся. — В наступившей тишине Браво наконец продолжил: — Что же его пугало?

— Думаю, Декстеру удалось установить личность изменника… И это потрясло его до глубины души. Предателем оказался человек, которого он хорошо знал и которому безоглядно доверял.

Отец Мосто извлек

из складок одеяния сложенный листок бумаги и протянул его Браво.

— Что это?

— Список тех, кого подозревал твой отец.

Браво развернул листок и пробежал глазами по строчкам.

— Здесь имя Паоло Цорци… — Неожиданно у него перехватило дыхание. — И Дженни… Но вы же сказали — кто-то, кого отец хорошо знал и кому безоглядно доверял!

Священник кивнул.

— Декстер и Дженни… довольно много общались.

— Ну разумеется, они же работали вместе.

Отец Мосто покачал головой.

— Их отношения выходили за рамки профессиональных. Они были личными… и близкими.

В этом есть что-то волнующее, подумала Камилла. Переодеться в мужскую одежду, более того, в одежду священника! Ее грудь была перетянута, талия исчезла под пухлой подушкой, создающей иллюзию полноты. На лице Жана-Карло, одного из людей Корнадоро, тоже переодетого священником, застыло приличествующее сану служителя церкви смиренное выражение, так хорошо знакомое Камилле. Верно сказал Корнадоро, этот человек явно жаждал актерской славы.

— В этом смысле он просто ненормальный, — жаловался Корнадоро. — Стоит команде из Голливуда приехать в Венецию для съемок какого-нибудь фильма, как он тут как тут. Вертится вокруг них, словно дворняжка, выпрашивающая подачку.

— Он достаточно надежен? — спросила в ответ Камилла.

— Ну разумеется. Иначе я давно вышвырнул бы его пинком под зад.

Корнадоро рвался на задание сам, но Камилла легко это пресекла. Жизнь Жан-Карло ничего не стоила, а рисковать Корнадоро она не собиралась. Элементарное уравнение, не требующее усилий для решения.

Ощущение становилось все более волнительным. Они с Жан-Карло приближались по галерее северного нефа церкви Сан-Николо к ничего не подозревавшим Дженни и Браво. Камилла чувствовала себя рыцарем в ожидании битвы, словно ткань, стянувшая ее грудь, и пышная подушка на талии были боевыми доспехами. Яростное ликование молнией пронизывало ее тело.

Они с Жан-Карло остановились в тени беломраморной статуи Иисуса, наблюдая за тем, как отец Мосто открыл потайную дверь и повел Браво и Дженни в свое жилище.

Камилла и ее спутник последовали за троицей на безопасном расстоянии. Они уже подходили к живописному панно, когда рядом появился, словно материализовавшись из ниоткуда, еще один священник, глубокий старик с гривой длинных седых волос и всклокоченной бородой. Он стоял совсем близко; черные глаза, казалось, пронзали Камиллу насквозь, и неожиданно она запаниковала, что было совсем на нее непохоже. Он раскусил ее, понял, что она женщина! Но через пару секунд старый священник отвернулся и продолжил свой путь, как ни в чем

не бывало. Камилла и Жан-Карло наконец смогли беспрепятственно открыть дверь и последовать за отцом Мосто и его спутниками.

В конце затхлого каменного коридора Камилла увидела Дженни, стоящую возле железной двери. Шепотом она отдала приказ Жан-Карло. Он кивнул и прошмыгнул вперед.

Камилла проследила глазами, как он поравнялся с Дженни, удовлетворенно кивнула и сняла обувь. Жан-Карло, не останавливаясь, шагал вперед. Через пять-шесть шагов он остановился, словно в недоумении, и обернулся к Дженни, чтобы задать ей вопрос: «Что вы здесь делаете?» — или что-то в этом роде. Так велела Камилла: необходимо было заставить Дженни непременно обратить на него внимание, заговорив с ней строгим тоном, чтобы она начала оправдываться и потеряла бдительность.

Дженни обернулась к Жан-Карло. Камилла метнулась к ней. Она неслась по коридору совершенно бесшумно, едва касаясь пола босыми ногами. Приближаясь, она мысленно рассчитала траекторию и необходимую силу удара. Сфокусировав взгляд на виске Дженни, она чуть отступила, отвела назад плечо, размахнулась, используя бедра в качестве мощного рычага, и ударила сжатой в кулак правой рукой по тонкой кости.

Подхватив на руки потерявшую сознание Дженни, Камилла краем глаза заметила Жан-Карло, приблизившегося, чтобы помочь ей. Она отрицательно мотнула головой, и он остановился, молча, послушно, словно пес, ожидая дальнейших указаний.

Несколько секунд она прижимала Дженни к своей перетянутой груди; запрокинутая голова беззащитно болталась на плече Камиллы, открытое горло было так близко… Какой трогательный момент, подумала Камилла, мягко обхватывая шею Дженни одной рукой. Она вытянула указательный палец так, словно это был нож. Как просто было бы оборвать ее жизнь прямо сейчас, прямо здесь! Нельзя. Это было бы ошибкой. Орден приставит к Браво нового стража, незнакомого Камилле, — и виртуозно выстроенный психологический капкан так и не захлопнется. Придется все начинать заново, а этого они не могут себе позволить. Кардинал Канези торопит Джордана; Ватикан с каждым днем все нетерпеливей. Им нужны Квинтэссенция и Завет. Если рыцари не успеют, то, что питает их мощь, падет… возможно, навсегда. Нет, нужно придерживаться плана, напомнила себе Камилла.

Ее рука скользнула под рубашку Дженни, словно лаская ее. Она вытащила телефон и швырнула его Жан-Карло. К собственному удивлению, Камилла без труда обнаружила оружие; в свете настенных ламп блеснула перламутровая рукоять складного ножа. Камилла улыбнулась. На всякий случай ей пришлось заранее позаботиться о дубликате. Кто знал, сумеет ли она в нужный момент быстро найти нож, да и будет ли он вообще у Дженни при себе… Что же, дубликат не понадобился, подумала Камилла, пряча нож за пазуху. Но он отлично впишется в тайную маленькую коллекцию, которую она собирала годами. Славные маленькие вещицы, иногда вовсе бесполезные, но для Камиллы каждая из них что-то значила, поскольку они когда-то принадлежали Джордану, Браво, Энтони и Декстеру…