Завет

ван Ластбадер Эрик

Закончив, она кивнула Жан-Карло. Они отнесли Дженни в маленькую каморку за одной из дверей в коридоре и уложили ее на пол. Камилла нашла свои туфли и обулась. Снабдив Жан-Карло дальнейшими указаниями, она растворилась в темноте.

Жан-Карло поспешил по коридору обратно в храм. За спиной он услышал тихий щелчок. Лезвие ножа выскочило из паза.

Пораженный, Браво с размаху опустился на стул, больно ударившись о жесткое сиденье. «Как она могла? — думал он. — Как она могла ничего мне не рассказать?» Он поднял глаза. Отец Мосто

пристально смотрел на него.

— Я не знаю, Браверманн, имеет ли Дженни отношение к предательству в ордене. Но одно мне известно точно. Твой отец не мог быть объективен по отношению к ней. Думаю, именно поэтому он хотел, чтобы вы встретились. Ты должен был сделать следующий шаг, на который у него не хватило сил. Выяснить правду…

— Это какая-то чушь. — Браво покачал головой. — Чуть ли не все в ордене недолюбливают ее. Над ней вечно подтрунивают. Если бы она дала к этому хоть малейший повод, разве ее не заподозрили бы немедленно?

— Ничего подобного. Дженни — последняя, на кого пало бы подозрение. Посуди сам: ее ругают, над ней подшучивают, она всегда на виду, у всех на глазах…

— За исключением тех моментов, когда она на задании.

Священник промолчал; продолжать не имело смысла.

— Мой отец говорил о ней с Паоло Цорци? Ведь, в конце концов, именно он тренировал Дженни.

— Не забывай — имя Цорци тоже есть в списке.

Браво оглянулся через плечо на дверь.

— Думаете… это она?

— Я не… — начал было святой отец, но остановился на полуслове. — По правде говоря… я боюсь ее. Она каким-то образом сумела подобраться к Декстеру ближе, чем кто бы то ни было… может быть, даже ближе, чем ваша мать.

В голове у Браво что-то взорвалось.

— Нет, я не верю… У отца был роман с Дженни?!

— Я хорошо знал твоего отца, Браверманн. Поверь, это факт. — В глазах святого отца Браво увидел неподдельное сочувствие. — Ты должен найти прощение в своем сердце, сын мой. Твой отец был исключительным человеком. И его жизнь была исключительной.

— Он никогда не рассказывал…

— Почему это тебя удивляет? Декстер вел двойную жизнь, Браво, тебе ли этого не знать?

— Но Дженни в два раза его младше! — Браво вскинул голову. — И вы — священник! — оправдываете его?

— А ты хотел бы, чтобы я порицал его? — Святой отец уселся напротив Браво, так близко, что их колени соприкоснулись. — Я был другом Декстера, верным другом. Я старался наставить его на истинный путь, но… не мне рассказывать тебе, что твой отец был настоящей копилкой секретов… Он смог разделить две свои жизни так, чтобы они не имели ни единой точки соприкосновения. По причинам, о которых я даже не догадываюсь, он всегда был очень скрытным человеком.

Отец Мосто встал, положив руку на плечо Браво.

— Но в одном я уверен: он любил твою мать, Браво, любил искренне и беззаветно. И этого ничто не могло изменить.

Браво машинально кивнул, погруженный в собственные невеселые мысли.

—

Будучи детьми, мы смотрим на наших родителей глазами детей. Если они ссорятся, мы думаем, что они ненавидят друг друга. Взрослея, мы понимаем, что люди — и родители в том числе — существа сложные… Они могут открыто враждовать, но при этом продолжать любить друг друга. Ты должен помнить, что твой отец никогда не оставлял твою мать, тебя и твою сестру. Когда ваша мать заболела, он просиживал возле нее днями и ночами. А когда ее не стало… Боже мой, как он горевал… Часть его умерла вместе с ней, я собственными глазами видел это.

Священник вздохнул.

— Горькая правда, Браверманн, но лучше горечь, чем неведение, верно? Решения лучше принимать, зная истину.

Браво посмотрел на святого отца.

— Но мы с Дженни… — Он не сумел закончить фразу. Неужели она соблазнила отца… как соблазнила его в номере венецианского отеля? Конечно, было еще сумасшествие в Мон-Сен-Мишель… Но и тогда — разве не она первая начала? Да, его захлестнула нежность, но ведь она первая обняла его, он почувствовал исходящее от нее тепло, увидел желание в ее глазах…

Священник смотрел на него с выражением бесконечной усталости и печали.

— Прошу, не доверяй ей слишком безоглядно, как доверял твой отец. Умоляю, не забывай об осторожности…

«Слишком поздно, — с горечью подумал Браво. — Черт побери, слишком поздно!»

Отец Мосто молча ждал, пока Браво справится с обуревавшими его чувствами.

Наконец Браво поднялся со стула.

— Полагаю, самое время обсудить, зачем отец отправил меня к вам.

Святой отец кивнул, в глазах мелькнул интерес.

— Конечно.

— Шкаф для податей.

— О, я так и знал, что это где-то здесь, в моем скромном приюте. Декстер проводил тут долгие часы, что-то искал, изучал записи… — Вытащив ключ, отец Мосто отпер огромный стенной шкаф, размотал железную цепь, пропущенную через дужку замка.

В этот момент раздался звонок. Сначала святой отец не обратил на это внимания, аккуратно откладывая в сторону цепь и замок. Но звонок продолжал надрываться, и священник сказал, обращаясь к Браво:

— Прошу прощения, очевидно, я срочно нужен в церкви.

Отец Мосто завернул за угол и отметил про себя, что несколько ламп погасли. Нужно будет зажечь их на обратном пути, подумал он, ускоряя шаги. Его мысли были заняты Браверманном Шоу и Декстером, поэтому святой отец ничего не услышал. Нападение было быстрым и бесшумным; он даже не успел ничего почувствовать перед тем, как лезвие ножа пропороло ему горло. По телу пробежала судорога, брызнул фонтан крови. Он хотел закричать, но перед глазами стремительно сгущалась чернота, сознание помутилось… Накатила странная апатия, ему захотелось спать, и он начал бороться с этим чувством что было сил. Но как он мог бороться? Жизнь выходила из него с каждым ударом сердца.