Завод

Штемлер Илья Петрович

— С Новым годом, Геннадий Захарович! — выкрикнул кто-то.

— Спасибо. И вас также с Новым годом! — Греков остановился и оглядел очередь. — Ну, как встретили?

— Видать, и вы неплохо погуляли,

Геннадий Захарович.

Греков насторожился. Остроносый худой паренек стоял пунцовый от собственной дерзости. Он, казалось, и не ожидал от себя подобной прыти, да язык подвел. Кто-то из рабочих щелкнул его по затылку.

— Ну, Лиса, совсем уже…

— Почему же вы так решили, молодой человек? — Греков произнес это громко, желая скрыть растерянность.

— Да я что? Я ничего. Просто вы всегда выбриты, а сегодня вроде небритый. — Парень окончательно смутился и старался спрятаться за спины товарищей.

— Может, у человека бритва сломалась? — бросились на выручку главному инженеру.

Греков засмеялся.

— Нет, не сломалась. Просто не успел.

И все понимающе засмеялись. Хотя каждый понимал ответ главного инженера по-своему.

У самой стены Греков заметил Синькова. Тот глядел на Грекова и улыбался.

— Что, студент? Дела-то как?

Спасибо, Геннадий Захарович. Через неделю

на сессию ухожу. — Синьков покинул очередь и приблизился к Грекову. — Извините, Геннадий Захарович…

— Да, Юра?

Синьков покосился на внимательно притихшую очередь и, вздохнув, произнес:

— В институте предложили подобрать консультанта к дипломному проекту. Вот я и хотел…

— Подкинуть мне свой проект, — закончил Греков.

Синьков кивнул.

— Боюсь, не смогу, Юра. Не обижайся, брат…

— Почему? — тревожно проговорил Синьков. — Вы хотите уйти с завода?

— Вот еще! С чего ты решил? Некогда мне будет. Год предстоит сложный. Подвести тебя смогу. А честно говоря, хотел бы познакомиться с твоим проектом. Но ничего не поделаешь.

Греков отошел. «Жаль, — подумал он, — парень талантливый, умница. Надо будет Лепина попросить».

И еще он подумал, что напрасно не держит в кабинете электробритву. Мало ли что?! Всегда может пригодиться.

Он остановился у окна, пытаясь разглядеть в стекле свое отражение.

Ленинград, 1970–1971.