Завоеватель
Шрифт:
Хубилай сел спиной к дереву, сжимая в кулаке вожжи, и заснул. Когда он проснулся, на рощицу уже опустились сумерки. Сколько времени прошло, он понятия не имел. Хубилай встал и, ругаясь, потянулся за седлом. Конь заржал и отшатнулся и, пока седок не ударил его по морде, отказывался стоять смирно.
Через считаные мгновения всадник снова пустился в путь, прислушиваясь и высматривая признаки жизни. Луна только взошла, и Хубилай радовался покрову тьмы. Вскоре впереди он увидел свет и пустил коня галопом. Каждый его шаг сопровождался звоном колокольчиков, во тьме особенно громким.
Ям оказался маленьким. Он стоял среди пустоши –
– Кто ты? – вдруг спросил мужчина с блюдом.
– Везу срочные послания из Каракорума, – резко ответил Хубилай. – А ты кто?
– Прости, – отозвался мужчина с блюдом.
«Гонец» отметил, как его подозрительный взгляд остановился на приведенной свежей лошади. Вообще-то Хубилай не раз подумывал о краже ямского коня, хотя таких лошадей обычно не воруют – на этом легко попасться.
Мужчина нехотя кивнул, но спросил-таки Хубилая, который тем временем схватил с блюда большой кусок сочной баранины и отправил в рот:
– Если ты впрямь из Каракорума, то знаешь, кто там старый ямщик.
– Териден, – с набитым ртом ответил Хубилай. – Здоровенный христианин с рыжей бородой. Я отлично его знаю.
Проверка не составила сложности для молодого человека, выросшего в городе, хотя сердце у Хубилая бешено колотилось: а ну как разоблачат? Ноющую боль от язв тоже следовало скрыть. Он сел на свежего коня, поправил заплечную суму, взял бурдюк и залпом выпил архи с водой. Смесь оказалась противной кислятиной, но Хубилай согрелся почти моментально. Отныне запасы провизии он сможет пополнять лишь на ямах.
– Передам ему, что вы тут славно справляетесь, – пообещал он, взял поводья и повел лошадь к калитке.
Ямщики не ответили – они уже расседлывали и чистили его коня. В свете факелов было видно, как от его боков валит пар. Хубилай улыбнулся и погнал к дороге на север. План сработал, сработает и еще. Быстрее, чем через ямы, послание не доставить. Пока Хубилай лично не поговорит с Бату, тот не узнает, что оказался в опасности.
Служитель яма пристально смотрел вслед Хубилаю. Таких желтых глаз, как у этого гонца, он в жизни не видывал. По слухам, такие же были у Чингисхана… Служитель поскреб блошиный укус на шее, пожал плечами и снова взялся за работу.
Четверо мужчин следили за тропой уже три дня. Они охотились парами и к ужину всегда приносили кроликов на жаркое. Неподалеку был большой садок, поэтому оставалось лишь разместить у нор силки. Горная дорога просматривалась как на ладони, и они коротали время за разговорами, игрой в бабки и починкой старых инструментов. Еще пара дней, и их смена закончится. Пока несли дозор, ничего примечательного не случилось – проехала лишь одна семья торговцев, но дозорных не заинтересовал дешевый товар из телеги, которую вез старый конь с бельмом на глазу. Грубый хохот, хороший пинок – и торгаши укатили восвояси.
– Кто-то едет, – сказал Парих, младший из четверки.
Его товарищи дошли до границы маленького лагеря и, стараясь не обнаружить себя, внимательно осмотрели тропу. На луках, надежно защищенных от влаги, давно не подтягивали тетиву. Впрочем, каждый из четверых
Дымка не помешала разглядеть одинокого путника, который медленно вел по дороге хромого коня. Голова опущена – путник напоминал усталого воина, бредущего домой после долгих ночей охоты или поисков пропавшего животного. Как бы то ни было, дозор на этой дороге считался первой линией обороны, поэтому часовые настороженно встречали каждого. Тарриал, [9] старший из дозорных, перевидал предостаточно засад и схваток. Из четверки шрамы украшали только его, вот товарищи и ждали от него указаний. В горах звуки разносятся на много миль, и Тарриал безмолвным жестом отправил Париха на разведку. Паренек проползет по гребню, посмотрит, не подкрадывается ли кто, и, в крайнем случае, отвлечет внимание от лагеря.
9
Странные имена для ратников из войска Бату. Вероятно, это волжские булгары, с предками которых некогда смешались хазары.
На глазах товарищей Парих добрался до точки, с которой тропа просматривалось на добрых полмили, и поднял раскрытую ладонь. Все спокойно.
Успокоился и Тарриал.
– Только один человек. Ждите здесь и не вздумайте воровать у меня еду. Я пойду к нашему гостю.
Тарриал спускался по каменистому склону, даже не думая таиться. Напротив, он старался побольше шуметь, чтобы не застать странника врасплох. Много лет назад в Самарканде на глазах Тарриала убили командира его джагуна. [10] Тот таился, наблюдая, как грабят лавку. Когда часть шайки разбежалась, он выбрался из укрытия и положил замешкавшемуся вору руку на плечо, надеясь испугать до полусмерти. Уловка удалась, но запаниковавший грабитель не раздумывая пырнул его кинжалом под ребро… Тарриал с теплотой вспомнил лицо командира.
10
Джагун – сотня.
Когда он спустился к тропе, путник приблизился настолько, что дозорный смог его рассмотреть. Неизвестный был очень высоким и казался таким изможденным, что едва передвигал ноги. Конь припадал на правую переднюю ногу и, как и хозяин, буквально посерел от пыли.
Хубилай почувствовал взгляд Тарриала и вскинул голову. Свободная рука скользнула к поясу, только меча там не было, и, скривившись, Хубилай поднял ее, чтобы показать: он безоружен.
– Гонец? – спросил Тарриал.
– Да, – ответил Хубилай, злясь на себя за то, что так глупо заблудился среди холмов.
Он потерял счет не только времени, но и коням, которых сменил на промежуточных ямах. Сейчас стараниями шайки воров все его усилия могли пойти насмарку. Уже в который раз он пожалел, что бросил оружие.
– Для кого послание? – осведомился Тарриал. Предчувствие подсказывало: путник необычный, только чем именно? Пыль пылью, но желтые глаза так и блестели, а правая рука путника не раз тянулась к поясу, словно человек привык носить меч. Странно, ведь простые ямщики оружие не носят…