Завоеватель

Романов Николай

Каперанг отступил назад, дождался, пока пассажир окажется на полу, и приложил руку к козырьку фуражки:

— Здравия желаю, господин главнокомандующий. На вверенном мне корабле все в порядке. За время ожидания уничтожено две вражеские единицы — боевая и транспортная. Потерь личного состава нет. — Он опустил руку. — Добро пожаловать на борт, ваше императорское величество!

Поздоровались, обнялись.

— Здравствуйте, Воислав Владимирович! — сказал Осетр. — Поподробнее о вражеских единицах, пожалуйста!

— Слушаюсь! Малый транспортник

сбили малым же калибром. Боевой корабль, как я и сообщал, с помощью «улитки Комарова». Перекинули это корыто под бок центральному светилу. Борт вспыхнул, как спичка. Никаких следов не осталось! Пусть мерканцы ломают голову, куда пропала их посудина. Наши опасения, что у них здесь не один корабль, судя по всему, были ошибочными. Никакой вражеской активности в системе после боя не отмечено. — Свистунов глянул на лесенку, на которой больше никто не появился.

— Найден Барбышев остался на планете, — пояснил Осетр. — Для выполнения специального задания.

Большего господам флотским знать не обязательно…

— Будем ждать его возвращения, ваше императорское величество?

— Нет, капитан. Отправляемся домой. И немедленно.

— Я бы хотел, ваше величество, чтобы вы просмотрели запись наших действий против мерканцев.

Свистунов все-таки не был уверен в правильности своих действий, и требовалось немедленно разрешить его сомнения. В конце концов, главнокомандующий может походить по фрегату и в новобагдадском халате…

— Хорошо, Воислав Владимирович. Воля ваша! Идемте на мостик.

Поднялись в центральную рубку.

Свистунов отдал приказ, и на главном видеопласте появилась картинка.

Осетр прослушал разговоры и приказы, ознакомился с данными сканеров системы разведки и целеуказания.

Он и так не сомневался в целесообразности решений, принятых Свистуновым, но раз каперангу хочется…

— Экипаж фрегата действовал согласно сложившейся ситуации, — сказал он, когда запись закончилась.

— С боевым кораблем и в самом деле получилось все нормально, — согласился Свистунов. — Мощное оружие получил наш флот, спору нет… Однако части планетной обороны новобагдадцев вполне могли зафиксировать, как мы сбили малое транспортное средство…

— В данном случае это не страшно, капитан. Местные власти и так догадались, что в системе присутствуют не принадлежащие халифату корабли. Однако прямых доказательств у них нет. Да и относительно государственной принадлежности нарушителей имеются только голые предположения. Так что дипломатических демаршей со стороны Нового Эр-Рияда не последует. А если вдруг и последуют, мы просто не станем обращать на них внимание. Отнесемся как к провокации. Меня гораздо больше волнует распространение вашего вновь приобретенного боевого опыта. По возвращению домой немедленно представьте подробный отчет в Адмиралтейство. Я прикажу Друцкому-Соколинскому, чтобы его ведомство безотлагательно занялось разработкой боевого наставления по применению «улитки», чтобы распространить ваш опыт среди экипажей всех кораблей флота,

имеющих на борту это оружие.

— Будет сделано, ваше императорское величество!

Осетр кивнул:

— Что ж, Воислав Владимирович… Больше нас на территории халифата ничто не держит. Ложитесь на обратный курс!

К выполнению последнего приказа императора экипаж «Победоносца» приступил немедленно.

Глава тридцать четвертая

Вернувшись на Новый Санкт-Петербург, император не стал собирать экстренное заседание Совета безопасности.

Знакомить росскую государственно-административную элиту с намечающимися изменениями во внешней политике было пока рано.

Однако несколько секретных распоряжений его величество все-таки сделал не мешкая.

Адмирал Друцкий-Соколинский получил задание срочно и в обстановке чрезвычайной секретности распространить боевой опыт «Святого Георгия Победоносца» по применению нового оружия.

Перебрасывание цели в точку, находящуюся в непосредственной близости от звезды, было признано весьма удачным тактическим приемом, ибо не давало возможности противнику исследовать обломки уничтоженного корабля. И боевая единица, и ее экипаж просто-напросто пропадали без вести, позволяя таким образом соблюсти максимальный уровень секретности нанесенного удара.

Что еще может пожелать фронтовой военачальник?! Да и штабной — тоже, если подумать…

Война, в которой противник не способен определить, каким образом уничтожаются его войска, — мечта любого командира…

Секретное распоряжение от императора получил и министр иностранных дел граф Юрий Олегович Остен-Сакен. Впрочем, оно не касалось конкретных дипломатических шагов. Министру было предложено провести тайную аттестацию своих сотрудников, работающих в Новобагдадском халифате. Включая проверку всего штата посольства и консульств министерскими шупачами…

Еще одно секретное задание императора министерство иностранных дел должно было выполнить совместно с имперским разведывательным управлением, о чем император сообщил главе ИРУ князю Петру Афанасьевичу Белозерову.

А потом Осетр встретился с Ольгой.

И рассказал сестре, что ее история подтвердилась.

— То есть, Миркин, ты моим объяснениям поверил не до конца? — спросила Ольга, поджав губы.

Они сидели в малом обеденном зале, завершая чаепитием не слишком плотный ужин.

«Росомахи» сызмальства приучены не обжираться по вечерам — капитан Дьяконов, воспитатель в школе, бывало, говорил: «Завтрак съешь сам, обедом поделись с другом, а ужин отдай врагу. И будешь крепок и здоров большую часть жизни!»

Ольга же следила за фигурой.

И потому ей на ужин полагался обезжиренный творог. Причем без сметаны и сахара…

Император же только что расправился с порцией языка и зеленого горошка. Причем с хреном…

— А должен был, Оленька?

Сестра немного подумала, помешивая ложечкой в стакане.